^Наверх

в каком году спалили москву









Основная статья: Оккупация Москвы французами. Основная масса жителей Москвы покинула город в течение августа 1812 года. Военный совет в Филях 1 (13) сентября утвердил решение Кутузова об оставлении Москвы без боя. На следующий день русская армия прошла через Москву на восток через Дорогомилово, Арбат, Яузскую улицу, дорогу на Рязань, сопровождаемая массами беженцев. По её следам в город вошел авангард Мюрата (до 25 000), занявший Московский Кремль. Главные силы Наполеона вошли в город вечером тремя колоннами (Фили, Дорогомилово, Лужники); Наполеон остался на ночь в Дорогомиловской слободе. В этот день появляются сообщения о первых, разрозненных пожарах в Китай-городе и Яузской части (Тарле).

Хронология пожара

Утром 3 (15) сентября Наполеон при звуках Марсельезы вступил со своей гвардией в Кремль. С возвышенной площадки на Боровицком холме он с тревогой наблюдал, что огненный смерч охватил весь Китай-город. На следующий день рано утром Наполеон покинул Кремль, переехав в Петровский дворец.
Наполеон, вынужденный спасаться из Кремля, покинул его пешком, направляясь к Арбату, заблудился там и, едва не сгорев, выбрался к селу Хорошеву; переправившись через Москву-реку по плавучему мосту, мимо Ваганьковского кладбища, он дошел к вечеру до Петровского дворца .
Свита Наполеона проехала по горящему Арбату до Москвы-реки, далее двигаясь относительно безопасным маршрутом вдоль её берега (Тарле). На утро 6 (18) сентября пожар, уничтожив три четверти города, стих. Наполеон вернулся в Кремль. Начались поиски поджигателей. Всего было расстреляно до 400 человек из низших сословий; первые расстрелы прошли 12 (24) сентября.

Причины пожара

А. Ф. Смирнов. «Пожар Москвы. 1810-е гг. Музей-панорама «Бородинская битваСуществует несколько версий возникновения пожара — организованный поджог при оставлении города, поджог русскими лазутчиками, неконтролируемые действия оккупантов, случайно возникший пожар, распространению которого способствовал общий хаос в оставленном городе. Очагов у пожара было несколько, так что возможно, что в той или иной мере верны все версии.
Московский градоначальник Ф. В. Ростопчин за несколько недель до сдачи города в письмах Багратиону и Балашову грозился при вступлении в него Наполеона обратить Москву в пепел . При оставлении города из него вывезли все «огнеспасительные снаряды и пожарные части, в то время как городской арсенал был оставлен неприятелю . Одной из причин царившей в городе неразберихи было то, что людьми Ростопчина была выпущена из тюрем тысяча колодников, которые устремились на грабёж оставленных жителями домов . Ростопчин велел поджечь даже свою подмосковную усадьбу Вороново .
Менее всего пожар был выгоден французам, которые намеревались зимовать в городе. Они сами потушили, среди прочего, дворец Баташева и Воспитательный дом . Москательный ряд загорелся ещё 2 сентября, и, как вспоминал чиновник Бестужев-Рюмин, был подожжён каким-то полицейским . О том, что за поджиганием домов ловили людей в полицейском мундире, сообщают и французские мемуаристы . Сержант Бургонь, к примеру, вспоминал, что из числа поджигателей «по крайней мере две трети были каторжники… остальные были мещане среднего класса и русские полицейские, которых было легко узнать по их мундирам . Сохранилось донесение полицейского пристава П. Вороненко, где он отчитывается перед московской управой благочиния в исполнении приказа «стараться истреблять всё огнём, что он и делал весь день 2 сентября «в разных местах по мере возможности до 10 часов вечера .
Н. А. Троицкий отметил, что без сожжения Москвы тарутинский манёвр Кутузова был бы лишён смысла. Известно, что московские жители являлись в стан Кутузова и докладывали, что перед отъездом из города сожгли свои дома, ожидая за это поощрения .

Судьба раненых

Бесчинство французов в Москве. Раненые, поступившие в Москву после Бородинского сражения, были перенаправлены в Ярославль. О "тысячах сгоревших раненых" есть единственное упоминание генерала Ермолова: "душу разрывали стоны раненых, оставляемых на милость неприятеля" . Однако вошедшие следом французы в городе раненых в сколь-нибудь значительном количестве, равно как и жителей города, не обнаружили. Описание пустого города, лишённого жизни, имеются во множестве в каждом из воспоминаний французов.
"Дорога, по которой мы шли, была так пустынна, что мы не только ни одного москвича, но даже и французского солдата не встретили. В этой торжественной тишине и полном одиночестве не слышно было ни звука, ни возгласа; руководил нами один страх, увеличившийся еще более при виде густого дыма, высоким столбом поднимавшегося в центре города." - Лабом.
"В обширном военном госпитале мы нашли очень немного больных, которых и перевели в другой, меньший, устроенный при институте для сирот военных. <. Русские, покидая Москву, увезли всех детей обоего пола старше 7 лет, так что осталось всего небольшое число детей меньшего возраста Их поместили в особом отделении, а больницу приготовили для французских больных, которых нельзя было перевезти Выбрали это убежище в надежде, что казаки скорее его пощадят, если бы армии пришлось внезапно покинуть Москву." - начальник медицинской службы армии Наполеона Доминик-Жан Ларрей. (Dominique-Jean Larrey).
"Вступив в Москву, я разослал своих лейтенантов с несколькими солдатами по соседним улицам, чтобы раздобыть провизии. Они нашли все двери запертыми и забаррикадированными. Пришлось их взломать В одну минуту все было разграблено! То же самое происходило и в других частях города." - капитан Антуан Огюстэн Флавьен Пьон де Лош.

Разграбление Москвы

Другой причиной, заставившей Ростопчина снять с себя ответственность за пожар, могли стать назойливые требования погорельцев возместить им понесённые убытки. «Соловья я никогда не любил. Мне кажется, что я слышу московскую барыню, которая стонет, плачет и просит, чтобы возвратили ей её вещи, пропавшие во время разгрома Москвы в 1812 году, — иронизировал впоследствии московский градоначальник . Чтобы не слышать этих претензий, после выхода в отставку Ростопчин уехал на постоянное жительство в Париж.
Вслед за оставлением Москвы французами одним из первых в город вступил кавалеристский авангард русской армии под командованием А. Х. Бенкендорфа, который позднее вспоминал :

10 октября 1812 года мы вступили в древнюю столицу, которая ещё вся дымилась. Едва могли мы проложить себе дорогу через трупы людей и животных. Развалины и пепел загромождали все улицы. Одни только разграбленные и совершенно почерневшие от дыму церкви служили печальными путеводными точками среди этого необъятного опустошения. Заблудившиеся французы бродили по Москве и делались жертвами толпы крестьян, которые со всех сторон стекались в несчастный город.Карта разоренной Москвы из книги А. Я. Булгакова «Русские и Наполеон Бонапарте (1813)Пожар и отсутствие присмотра за оставленным в спешке имуществом манили в Москву множество крестьян из окрестных сёл и деревень. Вместе с подводами для вывоза награбленного эти толпы хлынули в сторону Московского Кремля. Как вспоминал Бенкендорф,

Моей первой заботой было поспешить в Кремль, в метрополию империи. Огромная толпа старалась туда проникнуть. Потребовались неоднократные усилия гвардейского казачьего полка, чтобы заставить её отойти назад и защитить доступы, образовавшиеся кругом Кремля от обрушения стен .

Оценка последствий

В апреле 1813 г. был опубликован известный план разорённой пожаром Москвы в составе анонимного сочинения с пространным названием «Русские и Наполеон Бонапарте, или Рассмотрение поведения нынешнего обладателя Франции с Тильзитского мира по изгнании его из древней Российской Столицы с присовокуплением многих любопытных анекдотов и плана Москвы, в коем означены сгоревшие и оставшиеся в целости части города. Писано Московским Жителем 1813 года (предполагаемый автор — А. Я. Булгаков).
Пожаром были уничтожены здание Московского университета, богатейшая библиотека Д. П. Бутурлина, Петровский и Арбатский театры. Считается, что в Московском пожаре погибла (во дворце А. И. Мусина-Пушкина на Разгуляе) рукопись Слова о полку Игореве, а также Троицкая летопись. Воспитательный дом, расположенный рядом с центром пожара, отстояли его служащие во главе с генералом Тутолминым. Население Москвы за время войны сократилось с 270 000 до 215 000 человек (Филиппов). По оценке И. М. Катаева (1911), пожар уничтожил
  • 6 496 из 9 151 жилого дома (включавших 6 584 деревянных и 2 567 каменных)
  • 8 251 лавку/склад и т. п.
  • 122 из 329 храмов (без учета разграбленных)
Карты разоренной Москвы, опубликованные после пожара, отчасти преувеличивают масштаб потерь. Так, на Большой Никитской улице (отмечена как полностью уничтоженная) сохранился ряд усадеб и французский театр, который охраняли французские войска (Сытин). В Москве осталось достаточно строений для размещения французской армии (многие части которой были распылены по окрестностям города) в течение месяца.

Восстановление

Дом Василия Пушкина (Старая Басманная, 36), один из немногих сохранившихся деревянных ампирных домов 1810-х-1820-х гг.Пожар разорил многих домовладельцев, и в первые послепожарные годы произошел массовый передел московских земель. Так, все участки на Маросейке перешли в руки купечества (Сытин).
В феврале 1813 император Александр учредил «Комиссию для строения в Москве (упразднена в 1843). Первый генплан Вильяма Гесте (1813) был отклонен как не соответствующий духу города; второй, коллективно составленный, план был утвержден только в 1817. Пожар способствовал расширению улиц, в том числе прокладке Садового кольца. В восстановлении города участвовали архитекторы: Осип Бове, Доменико Жилярди, Афанасий Григорьев и др. В связи с нехваткой денег и строительных материалов, многие дома по-прежнему отстраивались в дереве, имитируя ампирный декор; такие послепожарные дома сохранились на Старой Басманной (дом Василия Пушкина), Малой Молчановке (Музей Лермонтова) и в Денежном переулке. Знамениты слова в комедии Грибоедова «Горе от ума: «Пожар способствовал ей много к украшенью.











Главная / Человечество / История / Кто сжег Москву в 1812 году

Кто сжег Москву в 1812 году

Кто сжег Москву в 1812 году — русские или французы? Несмотря на большое количество воспоминаний и документов, вокруг этого вопроса до сих пор идут дискуссии. Мало того, появилось даже предположение, что московский пожар был вызван небольшим атомным взрывом… Какую версию можно считать приоритетной и можно ли дать однозначный ответ на этот вопрос?

Версия 1. Запланированный поджог со стороны русских

Не все знают, что Кутузов практически выиграл Бородинскую битву, от полного разгрома Наполеона спасло предательство или беспросветная глупость начальника Главного штаба русской армии барона Беннигсена У Кутузова на левом фланге был скрытый в Утицком лесу резерв — 3-й пехотный корпус генерала Тучкова, усиленный Московским ополчением. Этот резерв в 20 тысяч человек  предназначался для внезапного удара по неприятелю.Барон Беннигсен, объезжая позиции, приказал генералу Тучкову выдвинуть корпус из леса и стать за егерскими полками на виду у противника. Корпус попал под губительный французский огонь, понес большие потери, и план его внезапного удара был сорван. Если В «Известиях из Армии, выпущенных штабом Кутузова, сообщалось: «Отбитый по всем пунктам неприятель отступил в начале ночи, и мы остались на поле боя. На следующий день генерал Платов был послан для его преследования и нагнал арьергард в одиннадцати верстах от деревни Бородино. Французы бежали, оставив на поле боя 47 убитых генералов и около 50 тыс. мертвых тел солдат и офицеров, а также множество раненых. Сам Наполеон после битвы заявил: «Из всех моих сражений самое ужасное то, которое я дал под Москвой…Кутузов собирался атаковать и добить неприятеля, однако потери русской армии оказались огромными, а у французов сохранялся численный перевес и к ним подходили новые свежие части. 1 сентября в избе крестьянина Савостьянова в Филях на военном совете было принято решение оставить Москву.Бонапарт безрезультатно прождал на Поклонной горе делегацию с ключами от города, но так и не дождался. Французы вошли в Москву, и практически сразу начались пожары, которые вскоре слились в бушующее море пламени. Если рассуждать логически, французам не было никакого смысла сжигать Москву, в которой они собирались зазимовать. Город еще горел, а французы уже заявили, что его подожгли русские. Наполеон в личном послании Александру I прямо обвинял генерал-губернатора Ф. В. Ростопчина в том, что именно он приказал поджечь Москву. Несколько пойманных поджигателей признались, что они действовали по его прямому приказу.В пользу версии о том, что Ростопчин приказал поджечь Москву, говорит его письмо Багратиону. В нем он писал о москвичах: «… Народ здешний по верности к Государю и любви к Отечеству решительно умрет у стен Московских и, если Бог ему не поможет в его благом предприятии, то, следуя русскому правилу — не доставайся злодею, обратит град в пепел и Наполеон получит вместо добычи место, где была столица.Известно и о предписании московского генерал-губернатора о вывозе из Москвы всего пожарного инвентаря. Родственники графа Ростопчина не сомневались в наличии плана сожжения Москвы. Историк Мельгунов, проанализировав воспоминания французов — очевидцев пожара, пришел к выводу, что они искренни и передают собственные впечатления авторов мемуаров. В них упоминаются русские поджигатели и «горючие вещества, заранее распространенные по городу.Ведущая парижская газета Montieur 14 октября в 22-м бюллетене Великой Армии напечатала о Московском пожаре следующее: «Сейчас же уверенно можно говорить о том, что этот самый пожар был спланирован заранее и что опустошение города было тщательно просчитано. Таким образом, чувства, которые можно выразить по этому поводу, —удивление и досада. Никогда еще мы не сталкивались с тем, что так хладнокровно спланировано было опустошение столицы. Помощники Ростопчина, а именно пять тысяч бандитов, которых он выпустил из тюрем, передавали друг другу из рук в руки факелы и разносили их по всем кварталам города, чтобы всюду разжечь огонь.Конечно, можно предположить, что французская газета распространяла версию событий, которая была выгодна Наполеону. Однако многие российские и советские историки были уверены в том, что Москву сожгли именно русские.

Версия 2. Дело рук французов

Утром 4 сентября Наполеон, расположившийся в Кремле, проснувшись, узнал от доктора Мотивье весьма дурную новость о страшном по масштабу пожаре в Москве.Причем Мотивье предположил (это зафиксировано документально) такую его причину: «Это неосторожность солдат. Они расположили огни слишком близко к деревянным домам и постройкам! Подошедший к окну Наполеон выглянул в него и испуганно отшатнулся. Настоящее море огня со всех сторон подступало к Кремлю, а солнце скрылось за дымом, поднимающимся над городом.Однако, когда Лористон, посланный Наполеоном в Тарутино вымаливать мир у Кутузова, заявил, что русские сами подожгли Москву, наш главнокомандующий категорически отверг это обвинение.Кутузов заявил: «Яуже давно живу на свете, приобрел много опытности воинской и пользуюсь доверенностью Русской нации: итак, не удивляйтесь, что ежедневно и ежечасно получаю достоверные сведения обо всем, в Москве происходящем.Я сам приказал истребить некоторые магазины, и русские по вступлении французов истребили только запасы экипажей, приметивши, что французы хотят их разделить между собою для собственной забавы. От жителей было очень мало пожаров: напротив того, французы выжгли столицу по обдуманному плану; определяли дни для зажигательства и назначали кварталы по очереди, когда именно какому надлежало истребиться пламенем.Доказательством участия французских солдат в поджогах является донесение Тутолмина, директора Воспитательного дома. Он писал: «Когда я и подчиненные мои с помощью пожарных труб старались загасить огонь, тогда французские зажигатели поджигали с других сторон вновь.О том, что Наполеон не был просвещенным европейцем, ставшим жертвой «русских варваров, свидетельствует его приказ, отданный перед тем, как он с армией покинул Москву. Он приказал: «Надо сжечь остатки Москвы, идти через Тверь на Петербург… Как известно, поход на Петербург не состоялся, у французов на него просто не было сил. Наполеон приказал маршалу Мортье со специальным отрядом поджигателей и взрывников уничтожить древний город.

Версия 3. Жуткие издержки войны

Эта версия говорит о том, что никакого запланированного поджога со стороны русских или французов не было. По приказу Наполеона между армейскими корпусами распределили кварталы города, чтобы солдаты без толкотни и споров могли «заготавливать для войск продовольствие и имущество.Во время грабежей пьяные французы вполне могли как случайно, так и намеренно поджигать дома. Видимо, натерпевшись страха в сражении под Бородино, французы практически уничтожили всех русских раненых, оставленных в городе на милость неприятеля. Они их безжалостно сожгли живьем вместе с госпиталями, где они лежали. Об этом даже написано в «Истории XIX века, изданной во Франции, там указано и их число — 15 тысяч…В книге советского военного историка Н. Ф. Гарнича приведен документ о гибели сотен раненых русских солдат в подожженном французами Вдовьем доме. Там написано: «Кудринский Вдовий дом сгорел 3 сентября, во вторник не от соседственных дворов, но от явного зажигательства французов, которые, видя, что в том доме раненых русских было около трех тысяч человек, стреляли в оный горючими веществами…Так что «просвещенные европейцы могут сколько угодно отрицать свое неучастие в московском пожаре, но они, без сомнения, также поджигали город. Гарнич в своей книге приводит и другие доказательства бесчинств наполеоновской армии. Доходило до того, что французы применяли даже пушки и специальные ядра с зажигательными составами, чтобы поджечь особенно прочные каменные здания. Возможно, они не могли и предположить, к чему приведут их жуткие «забавы.Нет сомнения, что Москву поджигали и русские. Оставляя Москву, они не хотели, чтобы в их особняках наслаждался жизнью враг, пил их вино, ел из их посуды, спал на их кроватях. Многие оставляли в особняках верных слуг с наказом поджечь дом, если в город войдет враг. В результате с появлением в городе французов в разных концах Москвы запылали особняки. Вот и получилось, что в конечном счете из-за поджогов с обеих сторон в городе разгорелся страшный по своим последствиям пожар.Будущий известный писатель И. И.Лажечников, участник Отечественной войны 1812 года, так описал свое впечатление от освобожденной Москвы: «Это ли столица белокаменная? — спрашивал я себя со вздохом, подъезжая к Москве. — Где златые купола церквей, венчавшие столицу городов русских? Быстро промчалась буря разрушения над стенами Московскими, но глубокие следы ею оставлены!

Что же случилось?

Какой из версий отдать предпочтение? Это выбирать вам. На наш взгляд, первая и вторая версии сливаются в третью, которая и является наиболее реальной. Впрочем, есть и довольно экзотические предположения: например, о том, что Москва в 1812 году пострадала от небольшого атомного взрыва. Якобы два французских офицера сначала увидели странную вспышку, после которой обрушились и загорелись здания по всей Москве. Честно сказать, эта версия скорее напоминает настоящую фантастику.В таком же плане можно воспринимать и теорию о том, что сожжение Москвы было масонским магическим ритуалом, нацеленным на уничтожение Наполеона и его армии. Успешное же его проведение обрекло французскую армию на неизбежную гибель. Но все-таки сохранилось такое количество документов и воспоминаний, что нет нужды придумывать настолько невероятные версии трагического московского пожара 1812 года.

ЧИТАЙТЕ ЕЩЕ:











Самый сок!

ibigdan 14 сентября, 2016

Зачем русские сожгли Москву в 1812 году?

Российские власти любят отмечать победу в Отечественной войне 1812 года. Любят говорить о «зверствах захватчиков, в ряду которых – знаменитое сожжение Москвы Наполеоном. Правда, французы до сих пор уверены, что Москву сожгли сами русские по приказу высших чинуш.Первые пожары в Москве занялись с началом входа в город авангарда маршала Мюрата 2(14) сентября. К 3(15) сентября, времени занятия Кремля лично Наполеоном, пламя охватило уже весь город. Пожар стих только 6(18) сентября, за это время он уничтожил 6,5 тыс. из 9,1 тыс. жилых домов, 122 из 329 храмов. Эту «работу российская, потом советская и снова российская историография списывала на войска Наполеона.Доктор исторических наук, профессор Историко-архивного института РГГУ Михаил Давыдов так описывал эволюцию официальной версии о пожаре:«В нашем Отечестве исторические концепции московского пожара последовательно менялись в зависимости от политической конъюнктуры. Александру I важно было представить этот пожар как варварский акт, совершенный французскими агрессорами и оккупантами, чтобы дискредитировать их в глазах просвещённой Европы. Затем правда постепенно восторжествовала, были даже опубликованы записки непосредственного исполнителя приказа Ростопчина. При советской власти, в 20-30-е годы, концепция не менялась. Но после Великой Отечественной войны Сталин фактически создал культ фельдмаршала Кутузова, и этот пожар объявили частью его стратегического замысла. Затем не патриотичная версия об ответственности русских за сожжение Москвы была подвергнута суровой критике. Но великий историк Евгений Тарле нашел выход из положения. Он подчеркнул, что моральную ответственность за пожар всё равно несет Наполеон. Не было бы вторжения его армии в 1812 – Москва бы не сгорела.Французская же версия (впрочем, её же придерживаются и историки цивилизованных стран) гласит обратное – Москву сожгли сами русские. Тактика выжженной пустыни на протяжении веков приносила успех российской армии, так было во всех войнах, ведшихся на территории России и СССР.Кратко эту версию можно прочитать из французских газет осени 1812 года, время от времени её перепечатывают и современные французские СМИ.«14 сентября русские подожгли торговые ряды, рынок и здание больницы. А 16 сентября поднялся сильный ветер. По приказу генерал-губернатора Ростопчина 300-400 негодяев подожгли город одновременно в пятистах разных точках. Так как 5/6 всех домов были выстроены из дерева, то огонь распространился с огромной быстротой – это был поистине океан огня.Около 100 поджигателей были арестованы и расстреляны, при этом все они заявили, что действовали по приказу Ростопчина и ещё одного высокопоставленного лица.В огне заживо сгорели 30 тысяч больных и раненых сские потеряли всё; они ничего с собой не увезли, ведь они всегда считали, что мы никогда не сможем дойти до Москвы, и этим самым лишь вводили своих людей в заблуждение. Увидев, что всё захватили французы, русские замыслили ужасный план: они решили уничтожить огнем свою первопрестольную столицу, и тем самым обрекли на нищету 200 тысяч жителей. В этом злодеянии, сотворённом преступниками, выпущенными из тюрем, повинен исключительно Ростопчин.Горожане пытались остановить распространение пламени, но московский генерал-губернатор загодя принял вселяющие ужас меры предосторожности: он дал повеление вывезти или уничтожить все средства для тушения пожара.Русское служило-карательное сословие отчасти признавалось, что это оно подожгло Москву в сентябре 1812 года. Тот же Растопчин в марте 1823 года говорил французской прессе:«Главной особенностью русского характера является бескорыстие. В многочисленных разговорах, купцов, промышленников и простых людей, я звучало, что Москва не должна попасть в руки врага. «Было бы гораздо лучше, если мы подожжём город, — говорили они.К примеру, был такой случай в Москве. Один торговец обнаружил, что 17 французских солдат напившись вина, уснули в подвале его дома. Тогда он принял решение подпереть лаз из подвала, и поджёг собственный дом. Семнадцать жалких французов, скорее всего, задохнулись от дыма.В литературе того времени русская знать тоже подтверждала, что Москву сожгли их сограждане. Так, Наталия Нарышкина в своих записках на французском языке упоминала:«Торговцы подожгли рынок, и огонь беспрепятственно распространился на улицы, застроенные большей частью деревянными домами. Уже в полночь весь горизонт был охвачен пламенем. Кто поверит, будто французы уничтожали город, который для них же самих был жизненно необходим? Многие из них погибли в ту ужасную ночь, задохнувшись в дыму или заживо сгорев в пламени пожара. Не было никаких средств потушить огонь, поелику помпы и сами пожарные уже исчезли по приказанию генерал-губернатора.Император Александр так ничего и не сказал о пожаре Москвы; это оскорбляло тех людей, которые верили, что споспешествовали делу, беспримерному в истории России. Ни единого слова поощрения или сердечного изъявления чувств восхищения и умиления. Принесшие себя в жертву были преданы безразличному забвению.Если посмотреть на историю России, то в самосожжении Москвы нет ничего удивительного – высшее служило-карательное сословие никогда не считалось с имуществом их подданных (как и с их жизнями). Отсюда и эфемерность частной (личной) собственности в стране – при возникновении форс-мажора права на неё утрачивались (переходили к государству). Представить себе, чтобы французское правительство подожгло Париж при подходе к нему немцев (что в 1870 году, что в 1940-м) – невозможно.В России же ликвидация собственных городов при отступлении считалась нормальной практикой. К примеру, по приказу Петра I в 1708 году был сожжён город Могилёв. Ну, а в Великую Отечественную эта практика была доведена сталинистской верхушкой до совершенства. Партийные активисты и диверсанты НКВД взрывали наряду со стратегическими объектами (мосты, железные дороги – что ещё как-то можно было оправдать) системы жизнеобеспечения простых людей, остававшихся жить в оккупации – элеваторы, электростанции, пищевые заводы, и т.п. – обрекая их тем самым на голодную и холодную смерть.Таким образом, предстоящее государственное празднование победы в войне 1812 года будет также означать торжества над трагедией русского народа, брошенного властью на произвол судьбы.












сайт .org 205 лет назад, 14 сентября 1812 г. в 15:30 в московском предместье произошёл инцидент. Какой-то длиннобородый старик в овчинном полушубке кинулся с вилами на главного полкового барабанщика. Вилы у старика отняли, а самого его сбросили в реку. Так выглядел вход в Москву «Великой АрмииНаполеона Бонапарта.
Кто обхитрил Наполеона? Сдачу Москвы в 1812 году спланировали заранее Вернее, один из первых эпизодов, описанный сержантом наполеоновской гвардии Адриеном Жан-Батистом Франсуа Бургонем в своих воспоминаниях. Таких эпизодов было в достатке. Кого-то слегка обстреляли со странными последствиями: «Так как русские никого не ранили, то у них просто отбирали ружья, разбивали, а потом спроваживали их прикладами под зад. Где-то вообще картина была похожа на дурной невероятный сон: «Рослый парень, в праздничном синем кафтане, порядком подвыпивший — это был второй виденный мною москвич — вышел из запертого дома и хотел пробраться через улицу в другой дом. Не говоря ни слова, он раздвинул солдат, наполнявших улицу. Офицер выругал его и погрозил ему шпагою. А москвич и ухом не повёл, он только сбросил с себя кафтан и закричал: „Ну, сажай холодное железо в русскую грудь!“ Эта выходка озадачила всех; никто не вымолвил ни слова. Мужик как ни в чём не бывало пошёл дальше, отворил ворота в небольшой домик и тщательно запер их засовом.Формально событие было грандиозным. Во всяком случае, для Наполеона, которому предписывают фразу: «Если я займу Киев, то этим я возьму Россию за ноги. Если Петербург — то за голову. А если займу Москву, то поражу Россию в самое сердце.
Постриг в историки. Карамзин предвидел сдачу Москвы и победу над Наполеоном Спектр ожиданий был разнообразен: от страшной и кровопролитной битвы у стен города до делегации «бояр с ключами древней столицы. Но и то, и другое должно было соответствовать величию момента «поражения России в самое сердце. А тут — какие-то пьяные парни, которым, похоже, вообще по барабану, что происходит. Неужели русские решили попросту игнорировать завоевание? Нет, быть такого не может. Но почему они тогда так странно себя ведут? Это рождало почти суеверный страх, как у того же Бургоня: «Многие виденные мною столицы — Париж, Берлин, Варшава, Вена и Мадрид — произвели на меня впечатление заурядное; здесь же другое дело: в этом зрелище для меня, как и для всех других, заключалось что-то магическое.Предчувствия его не обманули. Правда, никакой особой магии здесь не было. Москвичи действительно вели себя странно. По очень простой причине. Они знали, что будет дальше. А было вот что: «Час спустя после нашего прибытия начался пожар.О том, кто именно начал огненную потеху, — французы или русские — спорят до сих пор, хотя давно пора перестать ломать копья и довериться «нашему всему: Александру Пушкину. Конкретно — той строфе из «Евгения Онегина, где говорится:Нет, не пошла Москва моя К нему с повинной головою.Не праздник, не приемный дар — Она готовила пожар
Огненный апокалипсис. Семь крупнейших пожаров Москвы Детали опускаются, но и так всё понятно: инициатива исходила от русских. Правда, главный зачинщик, граф Фёдор Ростопчин, генерал-губернатор Москвы, впоследствии от чести отказался, сваливая всё на Наполеона.Однако многочисленные записи графа говорят о другом. Как, например, вот этот фрагмент из письма Ростопчина князю Багратиону: «Народ здешний, следуя русскому правилу: не доставайся злодею — обратит город в пепел. О сем недурно и ему дать знать, чтобы он не считал на миллионы хлеба, ибо найдет он уголь и золу.Загадочный «он, которому надо «дать знать, — разумеется, Наполеон. Который как раз и не мог поверить в то, что русские способны сжечь одну из своих столиц. Тем не менее то, что он увидел воочию, было страшнее, чем просто большой пожар. До поры ему удавалось быть и отменным полководцем, и очень неплохим администратором: умение налаживать мирную жизнь в покорённых странах действительно было его коньком. Осечек было две. Испания и Россия. Но то, что случилось в Москве, поразило его куда больше, чем подвиги испанских партизан. 









Илья Репин. В осажденной Москве в 1812 году. 1912. ГТГВасилий Верещагин. В Кремле - пожар! 1887-1898. ГИМИван Айвазовский. Пожар Москвы в 1812 году. 1851. Государственный историко-культурный музей-заповедник «Московский КремльДо пожара 1812 года Москва была одним из самых крупных и богатых городов России. Соперничать с ней мог только Петербург. Наполеон, впервые увидев Москву, написал в письме жене: «Город так же велик, как Париж. Это было преувеличение: в Париже в то время жили почти 720 тысяч человек, а в Москве — только 270 тысяч.Москва впечатляла и площадью, и количеством жилых домов, общественных зданий, церквей. До Отечественной войны 1812 года в городе было почти 10 тысяч домов, больше четверти из них — каменные, через реки было переброшено почти 40 мостов. Москву украшали старинные памятники архитектуры: Большой Кремлевский дворец и Университет, Гостиный Двор и Воспитательный дом, Грановитая и Оружейная палаты и другие. В городе работали больницы, школы, типографии, театр.Наполеон писал о Москве: «1600 колоколен и тысячи дворцов. На самом деле в городе было около 300 храмов и 24 монастыря, но впечатленного императора Франции можно понять: весь город сверкал золотыми куполами.

Пожар 1812 года

2 сентября 1812 года войска Кутузова вышли из Москвы. При отступлении были подожжены баржи с сеном и продовольственные склады. Пожарные части покинули город. Уже через сутки в Кремле был Наполеон. Депутации от населения он не дождался: город был пуст, в нем остались лишь дворовые крестьяне (около 3 % населения Москвы). В это время в городе уже бушевал пожар.«Это было огненное море, небо и тучи казались пылающими, горы красного крутящегося пламени, как огромные морские волны, вдруг вскидывались, подымались к пылающему небу и падали затем в огненный океан. О! Это было величественнейшее и самое устрашающее зрелище, когда-либо виденное человечеством.Наполеон, письмо жене. Пожар продолжался около недели. В пустой Москве орудовали мародеры, солдаты Наполеона подорвали Новый артиллерийский двор, подожгли Вдовий дом с тяжело раненными русскими солдатами в Кудрине. При отходе из Москвы французы заминировали Грановитую палату, Арсенал, колокольню Ивана Великого и башни Кремля. Несколько башен и стены Кремля, часть Арсенала и две пристройки к колокольне Ивана Великого были взорваны.Алексей Смирнов. Московский пожар. 1813. Музей-панорама «Бородинская битваДмитрий Кардовский. Москва в сентябре 1812 года (Уход французов из Москвы). 1908–1913. Издание Иосифа Кнебеля Виктор Астальцев. Пожар Москвы 1812. 1965. Частное собрание. Полиция после возвращения в город составила Список сгоревших, взорванных и уцелевших строений. Сгорела почти вся Москва. На Тверской уцелели только 12 домов, а в Китай-городе всего два, в пожаре погибли Университет с библиотекой и архивами. Не уцелели памятники культуры и в частных собраниях — считается, что сгорел единственный экземпляр «Слова о полку Игореве из коллекции Мусина-Пушкина. Общий ущерб оценили в 320 миллионов рублей.

«Пожар способствовал ей много к украшенью»: восстановление города

Вернувшиеся в разоренную Москву жители стали ее отстраивать. Чтобы вернуть городу архитектурный облик, Александр I учредил в 1813 году Комиссию для строения Москвы.Архитектурный отдел Комиссии под руководством Осипа Бове разработал так называемые «образцовые проекты — по ним строились московские особняки. В проектах было прописано всё: размеры домов, их этажность, окраска. Любые изменения нужно было согласовать с комиссией. Однако новые особняки не выглядели одинаково. Они отличались и по композиции, и по планировке, и по декору. К 1816 году практически все жилые дома были восстановлены.В 1817 году Александр I утвердил Генеральный план города — его также составил архитектурный отдел Бове. Строить деревянные дома в центре Москвы теперь запрещалось, улицы нужно было проектировать прямыми и широкими. Хозяева особняков у Земляного вала должны были разбить садики у своих участков: там начиналась будущая Садовая улица.По предложению Бове на Красной площади снесли старые торговые постройки, а вместо них возвели Верхние торговые ряды в классицистическом стиле. В центре Красной площади установили первый скульптурный памятник в городе — Минину и Пожарскому, — у кремлевских стен разбили Александровский сад.Согласно новому плану застройки вокруг Кремля должны были появиться новые площади. Осип Бове разработал проект Театральной площади с архитектурным комплексом — зданием Большого театра, каменными домами и фонтаном. Скульптуры для фонтана изваял Иван Витали. Осип Бове руководил отделочными работами в Манеже, построил Первую Градскую больницу, Триумфальную арку, ротонду церкви Всех Скорбящих на Большой Ордынке.Первая Градская больница









Кто сжёг Москву в 1812 году?

Факты, мнения и гипотезы

Мысль человеческая никогда не стоит на месте, поиск истины это процесс, который невозможно остановить и который, единожды начавшийся бесконечен. Можно помешать этому процессу, направить по ложному пути, но остановить нельзя. С приходом Дня Сварога все больше русов пробуждается от многовекового сна разума, чтобы продолжить движение нашей цивилизации по пути разумного развития. Опыт нашей цивилизации труден и тернист, нам нужно многое осмыслить и понять, чтобы вернуться к Законам Гармонии Мироздания. В этом разделе размещены материалы, которые на основе действительных фактов помогут нам оценить и понять нашу реальную действительность и пути дальнейшего движения.

 Просмотров: 2755

Кто сжёг Москву в 1812 году?

По чьей воле запылала оставленная Наполеону Москва? До сих пор нет однозначного мнения на этот счёт. Однако следы того пожара и письменные свидетельства очевидцев дают неожиданный ответ, не совпадающий ни с одной официальной версией произошедшего…Тема вроде бы избитая. Историки изучали – в учебники написали – памятники поставили, и даже стихи сочинили. Все сегодня знают – деревянная Москва сгорела. Прямо или косвенно в этом виноват Наполеон. Сердце нашего народа наполнилось скорбью и гневом. Вся земля русская поднялась на борьбу с супостатом. Да. Мы это знаем, и, кажется, что всё логично, но интрига здесь всё-таки есть, и немалая.Как же всё это получилось? С момента трагических событий прошло 200 лет, и всё это время гипотезы о московском пожаре строились по одной схеме. Если политические обстоятельства в данный момент требовали возложить вину на французов, то немедленно обнаруживались причины, по которым губернатор Москвы Ростопчин (как вариант – Кутузов) никак не мог быть инициатором поджога.Дальше простая логика подсказывала – если не они, значит французы. Когда же требовалось показать акт самоотверженности русского народа, то на этот раз у Наполеона находилось железное алиби. Ну, а раз не французы, то значит, всё-таки наши подожгли.Если прямого политического давления не было, то становилось ясно, что в Московском пожаре не были заинтересованы ни мы, ни французы, и у всех были причины избегать такого развития событий. Тогда следовало соломоново решение, которое до сих пор разделяют самые здравомыслящие (на мой взгляд) исследователи – Москва загорелась сама, от небрежности мародёров, отсутствия порядка и надзора. Но и эта версия при ближайшем рассмотрении не выглядит убедительной. Впрочем, давайте разберёмся по порядку.Французы не желали Московского пожара. В своих воспоминаниях бригадный генерал французской армии Сегюр очень хорошо показал впечатление французов от пожара:«Мы сами смотрели друг на друга с каким-то отвращением. Нас пугал тот крик ужаса, который должен раздаться по всей Европе. Мы приближались друг к другу, боясь поднять глаза, подавленные этой страшной катастрофой: она порочила нашу славу, грозила нашему существованию в настоящем и в будущем; отныне мы становились армией преступников, которых осудит небо и весь цивилизованный мир…Сегюр пишет и о том, как Наполеон, вступая в Москву, дал соответствующие распоряжения насчёт обеспечения порядка, и не допущения грабежей. Первые очаги пожаров французы тушили вместе с местными жителями. Так французская армия поступала и в других покорённых Европейских городах.Из многих источников известно, что Наполеон собирался выторговать у Русского царя выгодный мир, в обмен на Москву. Он намерен был заниматься переговорами, уютно разместившись в захваченном городе. Когда же Москва превратилась в пепел и руины, Наполеон потерял предмет торга. Ему уже нечего было предложить.Сильно пострадала и французская армия. Две трети войск, находившихся в Москве на момент пожара, погибло. Если бы они сами были инициаторами поджога, то, несомненно, побеспокоились бы о своей безопасности.

Российская империя не была заинтересована в уничтожении Москвы

Генерал-губернатор Москвы Растопчин, которого чаще всего и обвиняют в намеренном поджоге Москвы, действительно имел планы по уничтожению ряда стратегических объектов. Однако, полная ликвидация города никогда не предусматривалась. Это потеря гигантских ресурсов. И Кремль, конечно, тоже никто не собирался взрывать. Спустя десять лет (в 1823 г.) Растопчин написал в своё оправдание сочинение: «La verite sur l’incendie de Moscou (Правда о пожаре Москвы):«В нем граф заявлял, что главным поводом, побудившим его взяться за перо, было восстановление правды и критический разбор версии об его причастности к пожару, придуманной, по словам графа, самим Наполеоном, чтобы отвести от себя обвинения в варварстве.Как не без оснований полагал Ростопчин, для «сожжения столичного города империи надлежало иметь причину, гораздо важнейшую, чем уверенность во зле, могущим от того произойти от неприятеля. Ведь даже, несмотря на уничтожение шести восьмых частей города оставалось ещё много зданий для размещения вражеской армии. Единственным для неё злом в таком случае была бы гибель от огня запасов продовольствия. Но, как отмечал граф, они были весьма незначительны, так как за период военных действий подвоз провианта и фуража в Москву практически не осуществлялся. Запасы же зерна и муки были почти израсходованы из-за каждодневного снабжения армии хлебом и сухарями. И, наконец, пожар был крайне невыгоден русской армии, обременённой ранеными и беженцами, так как мог принудить французов выйти из города и вступить с ней в сражение, гибельное для русских.Граф отвергал и частные обвинения, например в том, что под его руководством Леппихом были подготовлены зажигательные смеси: «Солома и сено были бы гораздо способнее для зажигателей, чем фейерверки, требующие предосторожности и столь же трудные к сокрытию, как и к управлению для людей, совсем к тому непривычных. Полной бессмыслицей, по мнению бывшего московского генерал-губернатора, являлось свидетельство, будто бы в его доме на Лубянке были в печи обнаружены петарды. «Для чего мне было класть петарды в моем доме? Принимаясь топить печи, их легко бы нашли, и даже в случае взорвания, было бы токмо несколько жертв, а не пожар.Удивлялся граф и упрёкам в использовании выпущенных из тюрем колодников для поджога. Он спрашивал, разумно ли верить, чтобы уголовники, даже если бы условием их освобождения было исполнение приказа Ростопчина, при отсутствии контроля со стороны русских властей с одной стороны, и угрозе быть постоянно схваченными французами с другой стороны, бросились поджигать город?Неправдой, по мнению Ростопчина, являлись и показания осуждённых за поджоги москвичей. Сам он беседовал с тремя оставшимися в живых из осуждённых французской администрацией, и те заявили, что их никто не допрашивал, а из задержанных тридцати человек французы отсчитали тринадцать, расстреляли и повесили на фонарные столбы с надписью, что это и есть поджигатели… (Горностаев М.В. «Генерал-губернатор Москвы Ф.В. Ростопчин: страницы истории 1812 года).Кроме того, в Москве даже после пожара оставалось около 20 000 жителей, которые терпели голод, холод и разруху. Трудно представить, что готовя тотальное разрушение города, Ростопчин не побеспокоился бы об эвакуации жителей, либо зная о том, что многие ещё остались в Москве, всё же привёл в действие зловещий план.Надо отдать должное пропагандистам того времени. Они искусно манипулировали сознанием населения, на ходу стряпая мифы и заколачивая их в головы. Любое событие могло быть повёрнуто в нужную сторону. Так катастрофическое разрушение позорно без боя сданной врагу столицы (смотри статью) превратилось в героический подвиг нашего народа, единый порыв и т.д. Этот морок уже беспредельно господствовал над умами, когда Ростопчин не выдержал и опубликовал свою правду. И вот как это было воспринято:«…Правда о пожаре Москвы вызвала, по меньшей мере, недоумение у современников. М.А. Дмитриев писал: «. для русских чтение этой брошюры осталось и неразгаданным и неприятным, она вышла в тот момент, когда уже утвердилась героическая слава русского народа, когда умолкли упрёки в адрес Ростопчина… (Горностаев М.В «Генерал-губернатор Москвы Ф.В. Ростопчин: страницы истории 1812 года).Реакция совершенно предсказуемая. Но это не умаляет заслуги генерал-губернатора, не пожелавшего быть пособником вранья. Думаю, теперь ясно, что Московский пожар стал неожиданностью для обеих сторон. Каким же образом произошла такая аккуратная по времени и месту случайность?

«Не деревянная Москва», или «Камень не горит»

А с чего это собственно мы уверены, что Москва была деревянной? Давайте хоть проверим, на всякий случай. И тут сразу на глаза попадается статья «Каменное строительство в Москве в начале 18 века. Вот что там есть интересного по нашему вопросу:«Одним из главных направлений законодательной политики Петра I в отношении порядка застройки столицы с конца XVII в. являлось последовательное внедрение в центр Москвы кирпича как основного строительного материала, который должен был помочь кардинально решить проблему пожаров. Это касалось, главным образом, частных застройщиков, поскольку административные здания, а также монастыри и городские храмы были к этому времени выстроены по преимуществу из камня. В 1681 г. погорельцам, у которых дворы "по большим улицам к городовой стене к Китаю и к Белому Городу". выдавали для строительства каменных палат в долг кирпич по полтора рубля за тысячу с рассрочкой выплаты на 10 лет.С начала XVIII в. указы стали предписывать на погорелых местах в Москве и на загородных дворах строить исключительно из кирпича, хотя бы "в полтора и в один кирпич". допускались, правда, и мазанки. Эти требования касались не только жилья, но и построек хозяйственного назначения, конюшен, амбаров и т.п. Указ от 28 января 1704 г. обязывал строить "всяких чинов людям". проживающим на территории Кремля и Китай-города, палаты, подсобные помещения и лавки из кирпича, использовать дерево категорически запрещалось… В 1712 г. к привилегированной части Москвы был присоединен Белый город, причём маломощным городским жителям центра предлагалось, как и ранее, в 1704 и последующие годы, "кому каменное строение строить нечем". продавать свои дворы более обеспеченным горожанам.То есть, ещё за 100 лет до нашего события в районах Китай город и Белый город, а также на территории самого Кремля, строительство разрешалось только из камня и кирпича. Но пожары всё равно были. Например, знаменитый московский пожар 1737 года. Тогда выгорел весь центр Москвы. На кремлёвских стенах сгорела деревянная кровля, никогда больше не восстановленная. Выгорело здание Оружейной палаты. Для чего же тогда требовалось вводить каменное строительство? Может это не помогает?Камень действительно не горит. Горит внутренняя обстановка, деревянные балки перекрытий, но не стены. Это существенно препятствует распространению огня на соседние здания. Что зачастую позволяет локализовать очаг возгорания. Например, за 10 месяцев 1869 г. в Москве насчитали 15 тысяч пожаров. В среднем 50 пожаров в день! Однако весь город не выгорел. То есть пожарная безопасность в каменной застройке на порядок выше.Если сгорает деревянное здание, то остаётся только пепелище. Каменный дом не сгорает, он выгорает изнутри. Остаются закопчённые стены, и очень скоро дом можно снова восстановить.Так вот, после Московского пожара 1812 года вся каменная часть Москвы за редким исключением превратилась в РУИНЫ! Создаётся впечатление, что богатейшие люди страны жили не в каменных дворцах с толстыми стенами, а в глинобитных мазанках, которые от огненного жара рассыпались на куски. И это очень неправильное впечатление!

Камень рушится

Граф Сегюр в своих воспоминаниях о пожаре 1812 года написал удивительные строки:«Два офицера расположились в одном из кремлёвских зданий, откуда им открывался вид на северную и восточную части города. Около полуночи их разбудил необычайный свет, и они увидали, что пламя охватило дворцы: сначала оно осветило изящные и благородные очертания их архитектуры, а потом всё это обрушилось.Куда смотрели офицеры из кремлёвского здания? На север и восток. А там находились сплошь каменные Китай город и Белый город. И как же они обрушились? Просто в руины. А может быть перевод с французского не совсем точен? Возможно, изначально фраза звучала так:«Около полуночи их разбудила яркая вспышка (и правда, как отблески огня могут разбудить измученного человека?) и они увидели, что свет озарил дворцы: сначала он контрастно осветил мельчайшие детали зданий (именно осветил, а не охватил, как говорят про пламя), а спустя мгновения, они обрушились.А теперь приведём выдержки из записок очевидцев, чтобы точно убедиться, что это не был простой пожар:«Первым загорелось огромное торговое здание, помещавшееся в центре города в одном из богатейших кварталов. И тотчас же Наполеон поспешил отдать соответствующие приказания, а при наступлении дня сам поспешил на место пожара, обратившись с грозной речью к молодой гвардии и к Мортье, который в ответ указал ему на дома, крытые железом: они продолжали стоять запертыми, нетронутыми, без малейшаго следа взлома, а между тем, чёрный дым клубился, выходя из них. Тогда наши удалились в уцелевшие кварталы в поисках новых жилищ, но прежде чем войти в эти запертые и покинутые дома, они останавливались, услышав там лёгкий треск взрыва, вслед за ним поднималась тоненькая струйка дыма, которая быстро становилась густой и чёрной, затем красноватой, наконец принимала огненную окраску и вскоре всё здание обрушивалось в вихре пламени!«Пожар Москвы 1812, Мемуары графа де-Сегюра, Историческое знание, выпуск 2.Эти мемуары, которые я уже цитировал выше, являются ценным свидетельством. Они широко известны в исторических кругах и фигурируют во всех серьёзных исследованиях по данному вопросу. Но историки читают в них только то, что им на руку. Например, там есть строки про пойманных поджигателей, и их с удовольствием цитируют. Но те выдержки, что приведены здесь, отрицают главенствующую роль поджигателей в Московском пожаре. Напротив они показывают необычный характер очагов возгорания.Почему автор мемуаров изложил события так противоречиво? Это называется смятение. Когда человек видит что-то необычное, то его рассудок пытается найти знакомое привычное объяснение, чтобы сохранить цельное мировоззрение. И мы с вами устроены таким же образом. Сегюр описывает запертые дома с приставленной охраной загорающиеся сами собой, и дома загорающиеся от непонятных причин (лёгкий треск взрыва, тоненькая струйка дыма), которые он пытается объяснить какими-то химическими взрывателями. И тут же он видит в каждом оборванном, обгорелом москвиче поджигателя.Если трезво рассудить, и то, и другое только уловка ума. Москва была покинута поспешно, никто не успел бы заминировать её таким хитрым образом. Да и незачем, есть способы попроще. А «гордые поджигатели, якобы люто ненавидящие французов, и готовые им на зло сами уничтожить всё своё достояние, уже через несколько страниц просятся погреться у костров врага. Необычность и смятение разума, вот причина противоречий.Ещё один убийственный факт:«…сведения приносимые съезжавшимися со всех сторон офицерами, совпадали между собой. В первую же ночь, 14-го на 15-е (со 2-го на 3-е по старому стилю, – авт.) огненный шар спустился над дворцом князя Трубецкого и поджёг это строение – что послужило сигналом. («Пожар Москвы 1812 Мемуары графа де-Сегюра, Историческое знание, выпуск 2).Тут уж историки не смогли пройти мимо, упомянули. Факт-то значимый. Но им пришлось принизить ценность мемуаров графа, назвав его фантазёром. Это уже «потёк мозг и сработали предохранители у самих историков. Но мы-то понимаем, не может бригадный генерал французской армии быть просто фантазёром. По должности не положено. Если бы французские генералы настолько неадекватно воспринимали реальность, то перепутали бы направление, и вместо Европы завоевали Гренландию. Но в чём-то современные исследователи правы. Записки графа явно несут в себе отпечаток сомнения и нелогичности.

Ущерб несоизмерим с последствиями обычного пожара

Какова же была обстановка, вызвавшая такое состояние очевидцев? Вот карта, описывающая масштаб повреждений города, с указанием количества уничтоженных домов в конкретных районах. Светлым тоном обозначены неповреждённые кварталы. А вот описание на местности:«…Те же из наших, которые раньше ходили по городу, теперь, оглушённые бурей пожара, ослеплённые пеплом, не узнавали местности, да и кроме того, сами улицы исчезли в дыму и обратились в груды развалин… Лагерь, через который ему надо было пройти, представлял из себя страшное зрелище. Посреди полей, в топкой холодной грязи горели огромные костры из мебели красного дерева и позолоченных оконных рам и дверей. Вокруг этих костров, подложив под ноги сырую солому, кое-как прикрытую досками, солдаты и офицеры, покрытые грязью и копотью, сидели в креслах или лежали на шёлковых диванах… («Пожар Москвы 1812 Мемуары графа де-Сегюра, Историческое знание, выпуск 2).Прошу запомнить слова о «топкой холодной грязи и «сырой соломе. Они нам очень пригодятся, и не только потому, что в дождливую, сырую погоду самопроизвольное возникновение и распространение пожара менее вероятно. Пока запомним – дождь был, и не маленький. Продолжим описание:«…тут же была серебряная посуда, с которой нашим приходилось есть лишь обуглившееся чёрное тесто и недожаренную кровавую конину… Несколько хорошо одетых москвичей, мужчин и женщин, оказавшихся купцами, вместе с остатками своего имущества искали убежища около наших костров… Та же участь постигла и неприятельских солдат в числе приблизительно десяти тысяч. Они бродили среди нас на свободе, причём некоторые из них были даже вооружены… Когда безпорядок (так и написано в оригинале, бе. Зпорядок, – авт.) уменьшился или, вернее, когда начальники превратили мародёрство в регулярную фуражировку, было замечено большое количество отставших русских. Был отдан приказ захватить их, но тысяч семь или восемь успели убежать. Вскоре нам пришлось с ними сражаться. От великой Москвы оставалось лишь несколько уцелевших домов, разбросанных среди развалин. Этот сражённый и сожжённый колосс, подобно трупу, издавал тяжёлый запах. Кучи пепла, да местами попадавшиеся развалины стен и обломки стропил, одни указывали на то, что здесь когда-то были улицы. В предместьях попадались русские мужчины и женщины, покрытые обгорелыми одеждами. Они подобно призракам, блуждали среди развалин; одни из них забирались в сады, присев на корточки, ковыряли землю, надеясь добыть себе каких-нибудь овощей, другие отбирали у ворон остатки падали, трупы мёртвых животных брошенных армией. Немного дальше, можно было заметить, как некоторые из них влезали в Москву-реку для того, чтобы вытащить из воды мешки с зерном, брошенные туда по приказанию Ростопчина, и пожирали сырым, это прокисшее и испортившееся зерно… («Пожар Москвы 1812 Мемуары графа де-Сегюра, Историческое знание, выпуск 2).В общем, выглядеть это должно примерно так или вот так (изображения Хиросимы после ядерного удара). То, что превратило Москву в руины и пепел, потрясло очевидцев до степени шока. Только этим можно объяснить «призрачное состояние – жителей города, уже ни от кого не скрывавшихся; десяти тысяч русских солдат, отчасти вооружённых, которые уже не думали воевать с французами, или просто покинуть город (были деморализованы и дезориентированы); французских солдат, которые тоже не обращали внимания на присутствие вооружённого противника.Такое состояние людей продолжалось несколько дней, по прошествии которых началась хоть какая-то организация и преследование вооружённого неприятеля, который как раз к этому времени тоже пришёл в себя и сбежал из города. Не похоже, чтобы обычный пожар, пусть даже большой, способен был вогнать в прострацию бывалых солдат, не раз повидавших и огонь, и смерть.А вот интересный факт для сравнения. В 1737 году, как известно, случился один из самых страшных пожаров в Москве. Тогда стояла сухая ветреная погода, выгорело несколько тысяч дворов и весь центр города. Тот пожар был соизмерим с нашим, но в нём погибло только 94 человека. Каким образом катастрофа 1812 года, будучи таким же пожаром, смогла поглотить две трети расквартированной в Москве французской армии. То есть порядка 30 000 человек? Они что, ходить не могли? Французские потери «на отдыхе в Москве подтверждают разные источники:«От французской армии, как и от Москвы уцелела лишь одна треть… («Пожар Москвы 1812 Мемуары графа де-Сегюра, Историческое знание, выпуск 2, стр.17).«По признанию самих французских пленных, 39 дневное пребывание их в Москве стоило им 30 000 человек… («Русские и Наполеон Бонапарте. Москва 1814 г.).Это не был обычный пожар. Неудивительно, что разрушенный город «подобно трупу, издавал тяжёлый запах, это как раз и пахли те 30 000 трупов. Да не забыть бы ещё о погибших мирных жителях, которых даже после пожара оставалось до 20 000 человек. А сколько их погибло? Вероятно не меньше, чем французов. Вот что об этом пишут очевидцы:«Казармы были завалены больными солдатами, лишёнными всякого присмотра, а госпитали ранеными, умиравшими сотнями от недостатка в лекарствах и даже в пище… улицы и площади были завалены мёртвыми окровавленными телами человеческими и лошадьми… В одном месте слышны были вопли измученных побоями граждан, от которых узнавать хотели злодеи, где зарыты сокровища казённые и частные. В другом стенали борящиеся со смертью раненые, коих иные проходящие мимо солдаты, из сострадания прикалывали с таким точно хладнокровием, с каким мы в летнее время умерщвляем муху… Целый город превращён был в кладбище и бдительная Наполеонова полиция хоронила везде, где ни попадалось, умирающих с умершими, зарывая тела в землю едва на два три вершка… («Русские и Наполеон Бонапарте. Москва 1814 г.).Удивительно и непостижимо такое количество жертв (около 30 000 человек) от обыкновенного пожара. Даже в Бородинском сражении, где французы были истребляемы прицельным огнём из ружей и пушек, где солдаты бились насмерть в рукопашной схватке, армия Наполеона потеряла порядка 30 000 человек, причём убитыми лишь 10 000. Вынужден ещё раз отметить, что обычный пожар ни при каких обстоятельствах не мог бы привести к такому же количеству жертв.

Руины Кремля

Отчего бы нам сомневаться в принятой исторической версии разрушения Наполеоном Кремля? Оттого, что в этой версии от начала до конца всё нелогично. Оттого, что нет мотива действующих лиц. В сочинениях российской пропагандистской машины 19 века Наполеон предстаёт безумцем и вандалом. Точно таким столетие спустя изображали Гитлера, а затем – оголтелых империалистов. Наши идеологические противники в создании подобных страшилок тоже ничуть не уступали. Это просто удобный пропагандистский штамп. Поступки психически больного человека не надо объяснять. В них бессмысленно искать логику. Вот цитата:«Он (Наполеон, – авт.) выдумывает адские способы для истребления и разрушения до основания древней Московской Столицы, приказывает умножить зажигательныя команды, и разместить их по разным частям города; а между тем сам под своим надзором, Наполеон предпринимает безсмертный подвиг злодейства – взорвание на воздух всего Кремля («Русские и Наполеон Бонапарте. Москва 1814 г.).Переборщили малость агитаторы, к этому времени пожар в Москве несколько раз был потушен и возникал вновь. Жечь было почти нечего. Кроме того, несколько дополнительных пожаров принципиально уже ничего не меняли. Да и разрушение Кремля тоже.«…боясь же быть осаждённым в Кремле, велит он из поставленных в Сенатской стене пушек (сии пушки были ещё тут три месяца после бегства французов) стрелять по противулежащим лавкам, дабы сделать площадь перед кремлём. Суконные, серебряный, овощный суровский и вообще все ряды были подорваны порохом («Русские и Наполеон Бонапарте. Москва 1814 г.).Неграмотность агитаторов нам в помощь. Им же некогда открытыми глазами на мир взглянуть, всегда заняты своим грязным делом. Иначе бы они поняли, что сносить каменные лавки ядрами полевой артиллерии, это очень глупая затея. Ничего не снесётся, только дыр наковыряют. Интересен также по своей глупости проект сноса суконного и остальных рядов с помощью пороха. Агитаторы же не понимают, что порох – это стратегический ресурс для ведения боевых действий. Он не растёт на деревьях, и имеет свойство заканчиваться. Не знают они и сколько его требуется для исполнения такой задумки. По моим прикидкам – пара вагонов или полсотни возов. Читаем далее:…около двух тысяч самых отчаянных злодеев должны были умертвить всех жителей, зажечь домы и подорвать Кремль… Испуганный Мортье, не думая уже о выполнении данных ему жестоких приказаний, помышлял (следуя примеру своего Императора) токмо о собственном своём спасении: он успел только зажечь одну часть подкопа и ускакал сам в след за бежавшими из Москвы французами. Ужасный треск, коим взорвана была часть Кремлёвских строений, возвестил в одно время Московским жителям и окончание всех их бедствий, и бегство злодеев… («Русские и Наполеон Бонапарте. Москва 1814 г.).Вот такой образ. Сначала Наполеон беснуется, бегает, кричит, сам помогает мешки с порохом в подкоп заталкивать. Хотя Ростопчин, по свидетельству графа Сегюра и так, якобы, оставил в Кремле огромное количество пороха, что ничем кроме минирования не назвать. Если это так и было, зачем ещё раз минировать?Затем он приказывает палить из пушек по лавкам, расположенным возле Кремля, которые несколько страниц назад уже были сожжены и превратились в руины. После этого он взрывает их ещё и порохом. Контрольный выстрел, так сказать. И вот уже маршал Мортье собственноручно чиркает спичками над фитилём, загорелось-незагорелось бросает это дело и драпает во всю прыть, догонять императора. Ни дать ни взять бегущие махновцы.Всё это сильно напоминает наспех слепленную пропагандистскую версию. Кроме того, Сегюр уже во время первой волны пожара косвенно упоминает некие развалины в Кремле:«…Тогда наши после долгих поисков нашли возле груды камней подземный ход, выводивший к Москве-реке. Через этот узкий проход Наполеону с его офицерами и гвардией удалось выбраться из Кремля… («Пожар Москвы 1812 Мемуары графа де-Сегюра, Историческое знание, выпуск 2).Какие груды камней могут быть на территории Кремля, когда огонь, якобы, только ещё подступал к его стенам? Все известные подземные ходы из Кремля берут начало в башнях, а никак не из груды камней. Вот если башня превратилась в эту груду, тогда понятно. Тогда же, вероятно, могли превратиться в руины и торговые ряды, и разрушенная часть Кремлёвских стен. Тогда же мог быть завален обломками и гигантский Алевизов ров, проходивший от Арсенальной башни до Беклемишевской, и имевший ширину до 34 метров, при глубине порядка 13 метров. После чего, заровнять его стало проще, чем расчистить.Чтобы объяснить такие разрушения, по-видимому, и были состряпаны вышеуказанные неуклюжие версии. Но объяснить всё-таки проще, чем разрушить в реальности. Чем же это сделали?

Второе солнце над Москвой

Здесь уместно привести альтернативную версию писателя фантаста Василия Шепетнёва, изложенную в его произведении «Певчие Ада. Она настолько убедительно звучит, что на просторах Интернета давно забыли, что это вымысел, и считают историю подлинной:«В прошлом году московский чиновник приобрёл запущенное поместье на юге Франции, в окрестностях Тулона. После вступления в права владения он затеял ремонт старинного особняка и, готовя мебель к реставрации, в одном из потайных ящичков письменного стола обнаружил дневник некоего Шарля Артуа, лейтенанта наполеоновской армии. В дневнике описывались московские события и подробности возвращения армии из России. Сейчас рукопись проходит ряд экспертиз, но с отрывками из неё, благодаря любезности владельца, удалось ознакомиться. "Я стоял во дворе большого русского дома. Невысокое солнце заливало Москву золотистым светом. Внезапно загорелось второе солнце, яркое, белое, ослепительное. Оно располагалось на двадцать градусов выше первого, истинного, и светило не более пяти секунд, однако успело опалить лицо Поля Берже, отдыхавшего на балконе. Стены и кровля дома начали дымиться. Я приказал солдатам вылить на кровлю несколько десятков вёдер воды, и лишь благодаря этим мерам удалось спасти усадьбу. В других усадьбах, расположенных ближе к новоявленному светилу, начались пожары. Именно эта загадочная небесная вспышка и послужила причиной страшного пожара, уничтожившего Москву. " Любопытно описание бегства наполеоновских войск из России. Как известно, отступать французам (на самом деле состав армии Наполеона был многонациональным, собственно французы в ней составляли меньшинство) пришлось по разорённой Смоленской дороге. Недостаток продовольствия и фуража, отсутствие зимнего обмундирования превратили некогда могучую армию в толпу отчаявшихся, умирающих людей. Но только ли генерал Мороз и генерал Голод виновны в болезнях, поразивших войско? Вернёмся к сентябрю 1812 года, Великая Армия ещё в Москве. "Вокруг продолжаются пожары. Усадьба, где мы расквартированы, уцелела, но, как назло, новая напасть поразила наши ряды. Гнилая русская вода, невоздержанность в еде или иная причина, но все наши люди страдают от жесточайшего кровавого поноса. Слабость во всех членах, головокружение, тошнота, переходящая в неукротимую рвоту, добавляют несчастий. И не мы одни в подобном положении – все батальоны нашего полка, все полки в Москве. Лекари подозревают дизентерию либо холеру, и рекомендуют поскорее покинуть негостеприимный город. Давеча приезжал Пьер Дюруа. Его отряд стоит в десяти верстах от московской заставы, все здоровы и веселы, правда, тревожат русские партизаны. Видя плачевное наше состояние, он тут же повернул назад, боясь подхватить заразу. " Неделю спустя лейтенант замечает: "Начали выпадать волосы. Я поделился сим печальным открытием с Жирденом – но у него те же неприятности. Боюсь, скоро весь наш отряд – да что отряд, весь полк станет полком лысых. Многие лошади тяжело больны, что ставит в тупик ветеринаров. Как и лекари двуногих, они утверждают, что вся причина в злокачественных миазмах, растворённых в московском воздухе. Наконец, решение принято: мы покидаем Москву. Покидаем, ничего не добившись, поражённые недугом, ослабленные, немощные, бессильные. Одна лишь надежда, увидеть родную Францию придаёт мужества, иначе мы предпочли бы просто лечь на землю и умереть – до того скверно наше состояние. " Страницы, описывающие обратный путь, тяжелы и скорбны: отряд Артуа терял людей ежедневно, но не в боях – воевать они были не в силах, – а от слабости и истощения, вызванных таинственной болезнью. Даже та скудная провизия, которую удавалось раздобыть, впрок не шла, они просто не могли переварить её. Солдаты покрылись гнойниками и язвами. Гибли и люди, и лошади. От русских отбивались те части, которые не входили в Москву, но ряды их таяли, в то время как армия русских только крепла. Большая часть наполеоновской армии сгинула на просторах России. Шарлю Артуа повезло: крепкий дух подчинил себе немощное тело. Болезнь сделала его инвалидом. Поэтому сразу по возвращении во Францию он получил отставку, но прожил недолго и умер в возрасте тридцати двух лет бездетным. Новый владелец поместья (ко всему прочему, кандидат физико-математических наук), ознакомясь с рукописью и проконсультировавшись со специалистами, высказал предположение: армия, оккупировавшая в 1812 году Москву, подверглась воздушному ядерному удару! Световое излучение вызвало пожары, а проникающая радиация – острую лучевую болезнь, которая и подкосила армию… Источник. Эта пространная цитата приведена не просто так. Уже было сказано об огненном шаре над дворцом Трубецкого. Жаль, что нет возможности ознакомиться с подлинником мемуаров Сегюра на французском. Восприятие людьми всего необычного, часто бывает неадекватным, но ещё более искажёнными могут быть переводы. Кто теперь знает, что делал тот огненный шар – поднимался, опускался или на месте стоял, но дворец-то от него загорелся.Многие здравомыслящие люди возмутятся абсурдности предположений о ядерной катастрофе Москвы 1812 года. Пусть даже не осталось прямых письменных указаний о применении такого оружия. Это вполне может быть, ведь мы уже убедились, как умело паразиты-агитаторы управляли информационным пространством даже в то время. Но ведь радиация-то должна была остаться. Где же она?









Кто первый сжег Москву?

Мой родной город – дружелюбен и находится недалеко от Нерезиновой, что с одной стороны удобно, а с другой приводит к некоторым комплексам у тех, кто не попал в категорию «понаехавших и живет в 200 км на юго-восток от Москвы. Вот и ищут земляки, чем бы уколоть столичных соседей.История отношений Рязани и Москвы специфична и напоминает сложную любовь родственников-соседей, живущих рядом друг с другом. Рязанское княжество долгое время было отдельным государством и окончательно было присоединено к Московскому государству только в 1521 году (это, к слову, позже Новгорода).Отношения были отличными, как и положено добрым соседям. Москвичи и рязанцы старательно жгли и резали друг друга на протяжении почти всего времени становления русского государства. То есть несколько веков. Из дружеских развлечений практиковалось – угнать стадо у соседа, потоптать посевы, украсть людей в рабство. Это у соседей в те времена было обязательной программой, как сейчас «здрасьте сказать.А еще рязанцы отличились тем, что стали первыми из тех, кто сжигал Москву за все время ее существования. Случилось это в 1177 году.Правда, в тот момент ситуация была такова, что Рязань была столицей большого княжества, крупным и богатым городом. Разнесут его потом, сначала Всеволод Большое Гнездо и потом татары в 1237 году. А вот Москва как раз была не просто провинцией, а медвежьим углом Владимирского княжества – то ли городом, то ли деревней с забором.История, которая привела к тому, что рязанцы спалили Москву в 1177 году, началась после того, как бояре прирезали своего князя Андрея Боголюбского. Его сын по каким-то причинам тоже князем не стал и вообще прославился больше как муж грузинской царицы Тамары. В общем, за наследство начали резаться между собой племянники и братья Андрея.В Рязани в то время князем был Глеб, близкий родственник Мстислава Ростиславича, одного из племянников. Вот он и решил поддержать его в резне родственничков, а заодно и добра немного подзаработать, в смысле награбить.Армия Глеба Рязанского и Мстислава Ростиславича пошла на Владимир, где засел Всеволод, которого потом назовут Большое Гнездо. Так как дорог в то время было не слишком много, а поход был зимой, то шли по замерзшим рекам, стараясь «окучить как можно больше земли соседей, чтобы прибыль была побольше. Поэтому сначала завернули в Москву, все равно она была по дороге. Городишко был небольшой и сожгли его, просто проходя мимо, так, до кучи. Вот так и сгорела Москва первый раз целиком и полностью.Потом она будет гореть еще не один раз, но то ли из-за удачного положения, то ли из-за наглости и беспринципности князей, которые будут править в этом городе, именно Московское княжество объединит, в конечном счете, все русские земли в единое государство.А поход рязанцев и князя Мстислава после сожжения Москвы и еще кучи других сел и городков закончится на реке Колокше, где владимирцы с Всеволодом во главе накостыляли рязанскому войску по полной программе, так что князья-противники Всеволода попали в плен. А потом, через 30 лет, в 1207 году, во время очередной войны владимирских и рязанских князей Всеволод Большое Гнездо сожжет Рязань.Кстати, есть мнение, что именно поход Всеволода и то страшное разорение, которое он устроил в Рязанском княжестве, станет началом конца Старой Рязани. Татары в 1237 году только окончательно разорят и добьют город, который в XII веке был одним из самых больших в Древнерусском государстве. И если бы не поход Всеволода в 1207 году, то Батый, может, и не справился с Рязанью. Но история не любит «если бы…










Кто сжег Москву в 1812 году?

Рассмотрим существующие мифы на данный счет.
Есть утверждение, что сжег Москву Наполеон, однако имеется и иная точка зрения - г. Москву сжег московский градоначальник Ростопчин. Был ли смысл защищать г. Москву с военной точки зрения и чем бы это закончилось? Для нанесения как можно большего урона противнику смысл защищать г. Москву, без сомнения, был. Кремль можно было использовать как военную цитадель, в каменных домах, монастырях и церквях можно сделать опорные пункты. Но Кутузов отлично знал, что от второй армии почти никого не осталось, а первая армия изнурена. Только перед самой Москвой посчитали, сколько солдат осталось в строю. Получилось около 60 000. Запереться с ними в Москве – и далее что? Другой армии у России не было. Наполеон вполне мог оставить у города относительно небольшой корпус и с остальными войсками двинуться куда угодно, хоть на Петербург – а на пути у него не было бы почти никого. То есть еще неизвестно, чем бы эта оборона могла кончиться.Еще на подходе к Москве в русской армии было настроение – г. Москву сжечь. Генерал М. Воронцов в воспоминаниях по поводу того, кто сжег г. Москву, писал: «Я ничего не буду говорить о том, как это могло случиться, скажу только, что, когда под Смоленском мы соединились с Первой армией, мы слушали о твердой решимости сжечь г. Москву, нежели оставить ее, изобилующую всевозможными запасами, неприятелю, и все внимали этому с восторженностью и ликованием. Ростопчин в августе писал Багратиону: «Когда бы случилось, чтобы вы отступили к Вязьме, тогда я примусь за отправление всех государственных вещей и дам на волю каждого убираться, а народ здешний, по верности государю и любви к отечеству, решительно умрет у стен московских, а если Бог ему не поможет в его благом предприятии, то, следуя русскому правилу: не доставайся злодею – обрати город в пепел.
Денис Давыдов вспоминал: «Граф Ростопчин на Поклонной горе, увидав возвращающегося с рекогносцировки Ермолова, сказал ему: «Алексей Петрович, зачем усиливаетесь вы убеждать князя защищать г. Москву, из которой уже все вывезено; лишь только вы ее оставите, она, по моему распоряжению, запылает позади вас. То есть сама по себе идея – гори все синим пламенем! – была в головах у многих, если не у всех. Надо учитывать, что война имеет свою психологию. То, что человеку в мирной жизни кажется невероятным, для человека, находящегося какое-то время в условиях войны, – дело плевое. Отступая, армия жгла деревни. Уходя из Смоленска, сожгли то, что в нем еще не сгорело. И пожарные трубы были увезены из Москвы по приказу Ростопчина. Так что все было задумано и сделано им самим. Он, правда, очень скоро струхнул от величия своего подвига и, чтобы хоть как-то пострадать от пожара самому, сжег свое поместье Вороново, хотя мог бы этого уже и не делать.Москве перед нашествием жили около 300 тысяч человек. К моменту прихода французов в городе оставались около 30 тысяч человек. Уезжать люди начали еще с июля. Уезжали в окрестные губернии – Ярославль, Тамбов и прочие. Что-то удалось вывезти, что-то нет. Богачи оставляли в своих домах прислугу с записками к французам с просьбой соблюдать какой-никакой порядок. Если бы пребывание французов в Москве шло по европейским правилам, то хозяева по возвращении могли бы ограничиться только генеральной уборкой в доме. Но, так как правила были русские, многим пришлось строиться заново.Город был разграблен, это исторический факт. А что еще можно ожидать? Очень многие в армию Наполеона именно за этим, за военной добычей, и шли. В церквях срывали золотые оклады с икон, кресты, золото и серебро переплавляли. Грабили и русские – крестьяне подмосковных сел возами вывозили оставленные в казначействе медные монеты, которые у французов не пользовались спросом. Огромное количество ценностей сменило хозяев, и не все ценности попали к французам. После ухода французов вопрос «перемещенных ценностей стоял очень остро. И, чтобы те москвичи, которых ограбили, не перерезали тех, кто грабил, и наоборот, Ростопчин постановил торговать «перемещенными ценностями на рынке возле Сухаревой башни, а если кто узнал свою вещь, то требовать возврата не имеет права. И, как только о последнем положении узнали в Москве, рынок тут же забился торговцами и разным барахлом.Французы были измотаны походом и Бородинской битвой не меньше русских. Французы по Испании знали, что такое резня на улицах города – там приходилось убивать и женщин, и детей, но и женщины и дети при каждой возможности убивали французов. Милорадович пообещал, что если французы вступят в г. Москву раньше времени, то их будут резать на улицах, как в Испании. Это подействовало. На самом деле отсрочка нужна была из-за того, что русская армия перепилась. Солдаты валялись пьяными по улицам, их собирали и приводили в чувство. Но все равно протрезвили не всех – в воспоминаниях врача баварской кавалерии Генриха Росса рассказывается, как кавалеристы воровали у валявшихся вдоль улиц русских солдат фляжки с водкой. Впервые о том, какова была русская армия после Бородина писали в дореволюционных журналах «Русский архив и «Русская старина. Там публиковались воспоминания без всяких комментариев – как есть. Вот там и было написано, что русская армия в Москве перепилась. Гражданское население было в истерике. Купцы выставляли на улицы бочки и ящики с вином. Ростопчин еще накануне велел уничтожить запасы алкоголя на Винном дворе и в питейных конторах, но пожарные, посланные для выполнения этого ответственного поручения, перепились сами. Артиллерист Суханин в «Журнале участника войны 1812 года писал: «Войска, будучи расстроены и проходя через богатый город, не избежали искушения, тем более что виноторговцы отдавали целые ящики, наваливали их на обозы, лишь бы добро не досталось неприятелю. Ростопчин писал: «Армия измучена, без духа, вся в грабеже.Буквально на второй же день, 15 сентября, начались пожары, которые продолжались до 20 сентября. Сгорело 6,5 тысячи домов из 9 тысяч, 7 тысяч лавок из 8,5 тысячи, 122 церкви из 329, а оставшиеся храмы были разграблены и изуродованы. Сержант Бургонь пишет: «Пламя справа и слева образовало сплошной свод. Секретарь Наполеона Меневаль пишет: «Город превратился в одну громадную печь, из которой к небесам вырывалась масса огня. Стендаль: «Пожар был далеко от нас и окутывал весь воздух на далекое расстояние и большую высоту дымом какого-то медного цвета…. На второй или третий день пожара на г. Москву налетел как по заказу ураган и разметал пламя по всему городу. Горело, как в топке. Николай Муравьев пишет, что на расстоянии нескольких верст от Москвы при свете пожара можно было ночью читать газету.Правда, при этом сгорели много раненых русских солдат, не успевших эвакуироваться. Ведь оставлять при отступлении раненых неприятелю – это было вполне в обычае того времени. Кутузов в 1805 году оставлял своих раненых французам с врачами и с запиской, в которой просил позаботиться о них. И ничего – позаботились. Раненые и врачи не считались пленными. Это были опять же идеи Руссо, который писал, что, как только враг бросил оружие, он перестает быть врагом и становится просто человеком, чью жизнь никому не позволено отнимать.
Французы в Москве по мере сил заботились о русских раненых – офицеров, находившихся в Воспитательном доме, лечил сам медик Наполеона Ларрей. Но при всем желании – да еще было ли оно? – французы не могли спасти всех русских раненых.
Одни пишут, что раненых было пять тысяч, другие – десять, кто-то пишет, что раненых было около пятидесяти тысяч. Но если считать, что при Бородине были убиты хотя бы 10 тысяч русских, то раненых должно быть около 30 тысяч. Даже если две трети из них ранены легко и могут идти сами, то остается еще 10 тысяч «лежачих. Возможно, все они были оставлены в Москве.Наполеон оправдывался, что не он сжег г. Москву, устраивал показательные расстрелы, чтобы хорошо выглядеть перед другом Александром, и зачем же он Кремль-то взрывал? Показательные расстрелы устраивались, скорее, все же для москвичей и других потенциальных поджигателей. А что касается приказа взорвать Кремль, вероятно, это просто у Наполеона была истерика. Он был вне себя. Он прошел половину России и не получил ничего. Он думал, что это он вертит Александром, а оказалось – не так. Он выиграл битву при Бородине, или, по крайней мере, у него были все основания так говорить. Он вошел в г. Москву. Он сжег г. Москву. Но без мирного договора, без разных формальностей, присущих тому времени, со стороны все это выглядело как татарский набег, и Наполеон это понимал. Наполеон терял лицо, а он не мог позволить себе терять лицо. Наполеон привык считать себя баловнем судьбы. Он верил в то, что все, что он начинает – это хорошо. Его изречение: «Надо ввязаться в бой, а там посмотрим– выражает именно его уверенность в том, что все, в конце концов, повернется хорошо. В Русском же походе все было только плохо. Наполеон очень сомневался в смысле этого похода. Он почти три недели провел в Вильно, потом две недели в Витебске. Ему явно хотелось остановиться и, может, даже вернуться, но что-то гнало его вперед. Тут была и психология. Война тогда шла по схеме: противники маневрируют, разменивают фигуры, потом сшибаются в решающей битве и – подписывают мир. В России же схема нарушилась. И Наполеон не знал, чего ему теперь ждать. Или, наоборот, знал.Последствия пожара Москвы ликвидировались 20 лет. Улицы были сделаны прямыми, было проложено бульварное кольцо. Центр застроили каменными зданиями. Москва после войны стала той самой «второй столицей, которой она до войны на самом деле не была. Так что, безусловно, – не было бы счастья, да несчастье помогло. Однако, имеются и иные точки зрения на данный вопрос:– Не существует единой официальной версии о причинах пожара в Москве 1812 года, которая суммой фактов и доводов перевесила бы остальные. Все существующие версии в какой-то мере политизированы. Это значит, что истинные причины на настоящий момент не вскрыты.– Пожар не нужен был ни России, ни Наполеону.– Большинством очевидцев отмечены необычные обстоятельства возникновения очагов пожара, который, будучи потушенным в одном месте, появлялся вновь в другом.– Пропаганда лжёт нам о том, что Москва была деревянная. Это делается для преувеличения пожароопасности города в нашем воображении. Фактом является то, что весь центр города в радиусе 1,5 километра от красной площади был каменным. Показательно и то, что за 10 месяцев 1869 г. в Москве насчитали 15 000 пожаров. В среднем 50 пожаров в день! Однако весь город не выгорел. Дело здесь не столько в бдительности, сколько в повышенной пожарной безопасности каменного города с широкими улицами.– После катастрофы в течение нескольких дней люди в поражённой зоне находились в состоянии шока. Вооружённые противники не воспринимали друг друга как угрозу. По Москве открыто бродили до 10 тысяч русских солдат, и их никто не пытался задержать.– Ущерб от катастрофы оказался немыслимо тяжёлым. Французы потеряли в Москве 30 тысяч человек, что больше чем их потери в Бородинском сражении. Москва уничтожена. В руины превратилась даже каменная застройка, чего не может случиться при обычном пожаре. Руинами стала значительная часть Кремля и массивных каменных торговых рядов, что пропаганда вынуждена была объяснять проделками неадекватного Наполеона (якобы он приказал всё это взорвать). А то, что степень разрушения того же Кремля в разных местах была различной, объяснялось тем, что торопливый Мюрат не все фитили поджёг, либо дождь их погасил и т.д.– Армия французов не располагала достаточными средствами для разрушения массивных каменных построек в таких масштабах. Полевая артиллерия для этого не годится, да и пороха столько не набрать. Речь о килотоннах в тротиловом эквиваленте.– До сегодняшнего дня распределение фонового уровня радиации в Москве указывает на следы применения ядерного боеприпаса. Виденэпицентр и факел рассеяния радиоактивных продуктов взрыва. Расположение эпицентра соответствует наблюдениям очевидцев, а направление рассеяния повторяет описанное направление ветра.Итог:
Давайте немного отвлечёмся от негативных сцен и подумаем. Если все гипотезы о пожаре 1812 года на поверку оказываются несостоятельными, то верна ли сама постановка вопроса –«Кто поджигатели: русские или французы?. Почему бы не рассмотреть вариант участия в катастрофе третьей стороны?
Такая сила, как показывает история, давным-давно присутствует на планете. Многие столетия ни одна крупная война не возникала сама по себе. Всегда был некто, который стравливал соседей, доводил конфликт до точки взрыва, провоцируя бойню, а затем распространял своё влияние на ослабленные войной народы. Так было и во время Второй мировой войны, когда германцы и русы истребляли друг друга, а мировая закулиса делала свой выбор – кого из противников, обескровленных противостоянием, потребуется добить.
Нет причин исключать проявление этой третьей силы и в Наполеоновских войнах. Кое-что об этом известно. Это и финансирование Наполеона из соответствующих источников, и его трудно объяснимое решение воевать с Россией, оставив в покое своего главного врага Англию, как позже поступил и Гитлер. Но одно дело строить заговоры и плести интриги, а другое, странным способом с особой жестокостью уничтожить огромный город, расположенный в глубине России, в тысячах километров от границы.
Правительства крупнейших держав планеты получили в свои руки ядерные технологии лишь в 50-е годы 20 века. Есть ощущение, что человечество кто-то стал активно готовить к самоубийству. Но таким оружием уже давно могла владеть третья сторона. А то, что средства массовой информации и официальная наука с пеной у рта отрицают малейшую возможность такого развития событий, лишний раз доказывает весомость приведённой в данной статье версии. 









Кто сжёг Москву в 1812 году?

15:53. 16 апреля 2015Просмотров - 3,3346 коммент.Опубликовал: brahmanПо чьей воле запылала оставленная Наполеону Москва? До сих пор нет однозначного мнения на этот счёт. Однако следы того пожара и письменные свидетельства очевидцев дают неожиданный ответ, не совпадающий ни с одной официальной версией произошедшего… Тема вроде бы избитая. Историки изучали – в учебники написали – памятники поставили, и даже стихи сочинили. Все сегодня знают – деревянная Москва сгорела. Прямо или косвенно в этом виноват Наполеон. Сердце нашего народа наполнилось скорбью и гневом. Вся земля русская поднялась на борьбу с супостатом. Да. Мы это знаем, и, кажется, что всё логично, но интрига здесь всё-таки есть, и немалая.Как же всё это получилось? С момента трагических событий прошло 200 лет, и всё это время гипотезы о московском пожаре строились по одной схеме. Если политические обстоятельства в данный момент требовали возложить вину на французов, то немедленно обнаруживались причины, по которым губернатор Москвы Ростопчин (как вариант – Кутузов) никак не мог быть инициатором поджога.Дальше простая логика подсказывала – если не они, значит французы. Когда же требовалось показать акт самоотверженности русского народа, то на этот раз у Наполеона находилось железное алиби. Ну, а раз не французы, то значит, всё-таки наши подожгли.Если прямого политического давления не было, то становилось ясно, что в Московском пожаре не были заинтересованы ни мы, ни французы, и у всех были причины избегать такого развития событий. Тогда следовало соломоново решение, которое до сих пор разделяют самые здравомыслящие (на мой взгляд) исследователи – Москва загорелась сама, от небрежности мародёров, отсутствия порядка и надзора. Но и эта версия при ближайшем рассмотрении не выглядит убедительной. Впрочем, давайте разберёмся по порядку.Французы не желали Московского пожара. В своих воспоминаниях бригадный генерал французской армии Сегюр очень хорошо показал впечатление французов от пожара:«Мы сами смотрели друг на друга с каким-то отвращением. Нас пугал тот крик ужаса, который должен раздаться по всей Европе. Мы приближались друг к другу, боясь поднять глаза, подавленные этой страшной катастрофой: она порочила нашу славу, грозила нашему существованию в настоящем и в будущем; отныне мы становились армией преступников, которых осудит небо и весь цивилизованный мир…Сегюр пишет и о том, как Наполеон, вступая в Москву, дал соответствующие распоряжения насчёт обеспечения порядка, и не допущения грабежей. Первые очаги пожаров французы тушили вместе с местными жителями. Так французская армия поступала и в других покорённых Европейских городах.Из многих источников известно, что Наполеон собирался выторговать у Русского царя выгодный мир, в обмен на Москву. Он намерен был заниматься переговорами, уютно разместившись в захваченном городе. Когда же Москва превратилась в пепел и руины, Наполеон потерял предмет торга. Ему уже нечего было предложить.Сильно пострадала и французская армия. Две трети войск, находившихся в Москве на момент пожара, погибло. Если бы они сами были инициаторами поджога, то, несомненно, побеспокоились бы о своей безопасности.Российская империя не была заинтересована в уничтожении Москвы. Генерал-губернатор Москвы Растопчин, которого чаще всего и обвиняют в намеренном поджоге Москвы, действительно имел планы по уничтожению ряда стратегических объектов. Однако, полная ликвидация города никогда не предусматривалась. Это потеря гигантских ресурсов. И Кремль, конечно, тоже никто не собирался взрывать. Спустя десять лет (в 1823 г.) Растопчин написал в своё оправдание сочинение: «La verite sur l’incendie de Moscou (Правда о пожаре Москвы):«В нем граф заявлял, что главным поводом, побудившим его взяться за перо, было восстановление правды и критический разбор версии об его причастности к пожару, придуманной, по словам графа, самим Наполеоном, чтобы отвести от себя обвинения в варварстве.Как не без оснований полагал Ростопчин, для «сожжения столичного города империи надлежало иметь причину, гораздо важнейшую, чем уверенность во зле, могущим от того произойти от неприятеля. Ведь даже, несмотря на уничтожение шести восьмых частей города оставалось ещё много зданий для размещения вражеской армии. Единственным для неё злом в таком случае была бы гибель от огня запасов продовольствия. Но, как отмечал граф, они были весьма незначительны, так как за период военных действий подвоз провианта и фуража в Москву практически не осуществлялся. Запасы же зерна и муки были почти израсходованы из-за каждодневного снабжения армии хлебом и сухарями. И, наконец, пожар был крайне невыгоден русской армии, обременённой ранеными и беженцами, так как мог принудить французов выйти из города и вступить с ней в сражение, гибельное для русских.Граф отвергал и частные обвинения, например в том, что под его руководством Леппихом были подготовлены зажигательные смеси: «Солома и сено были бы гораздо способнее для зажигателей, чем фейерверки, требующие предосторожности и столь же трудные к сокрытию, как и к управлению для людей, совсем к тому непривычных. Полной бессмыслицей, по мнению бывшего московского генерал-губернатора, являлось свидетельство, будто бы в его доме на Лубянке были в печи обнаружены петарды. «Для чего мне было класть петарды в моем доме? Принимаясь топить печи, их легко бы нашли, и даже в случае взорвания, было бы токмо несколько жертв, а не пожар.Удивлялся граф и упрёкам в использовании выпущенных из тюрем колодников для поджога. Он спрашивал, разумно ли верить, чтобы уголовники, даже если бы условием их освобождения было исполнение приказа Ростопчина, при отсутствии контроля со стороны русских властей с одной стороны, и угрозе быть постоянно схваченными французами с другой стороны, бросились поджигать город?Неправдой, по мнению Ростопчина, являлись и показания осуждённых за поджоги москвичей. Сам он беседовал с тремя оставшимися в живых из осуждённых французской администрацией, и те заявили, что их никто не допрашивал, а из задержанных тридцати человек французы отсчитали тринадцать, расстреляли и повесили на фонарные столбы с надписью, что это и есть поджигатели… (Горностаев М.В. «Генерал-губернатор Москвы Ф.В. Ростопчин: страницы истории 1812 года).Кроме того, в Москве даже после пожара оставалось около 20 000 жителей, которые терпели голод, холод и разруху. Трудно представить, что готовя тотальное разрушение города, Ростопчин не побеспокоился бы об эвакуации жителей, либо зная о том, что многие ещё остались в Москве, всё же привёл в действие зловещий план.Надо отдать должное пропагандистам того времени. Они искусно манипулировали сознанием населения, на ходу стряпая мифы и заколачивая их в головы. Любое событие могло быть повёрнуто в нужную сторону. Так катастрофическое разрушение позорно без боя сданной врагу столицы (смотри статью) превратилось в героический подвиг нашего народа, единый порыв и т.д. Этот морок уже беспредельно господствовал над умами, когда Ростопчин не выдержал и опубликовал свою правду. И вот как это было воспринято:«…Правда о пожаре Москвы вызвала, по меньшей мере, недоумение у современников. М.А. Дмитриев писал: «…для русских чтение этой брошюры осталось и неразгаданным и неприятным, она вышла в тот момент, когда уже утвердилась героическая слава русского народа, когда умолкли упрёки в адрес Ростопчина… (Горностаев М.В «Генерал-губернатор Москвы Ф.В. Ростопчин: страницы истории 1812 года).Реакция совершенно предсказуемая. Но это не умаляет заслуги генерал-губернатора, не пожелавшего быть пособником вранья. Думаю, теперь ясно, что Московский пожар стал неожиданностью для обеих сторон. Каким же образом произошла такая аккуратная по времени и месту случайность?«Не деревянная Москва, или «Камень не горитА с чего это собственно мы уверены, что Москва была деревянной? Давайте хоть проверим, на всякий случай. И тут сразу на глаза попадается статья «Каменное строительство в Москве в начале 18 века. Вот что там есть интересного по нашему вопросу:«Одним из главных направлений законодательной политики Петра I в отношении порядка застройки столицы с конца XVII в. являлось последовательное внедрение в центр Москвы кирпича как основного строительного материала, который должен был помочь кардинально решить проблему пожаров. Это касалось, главным образом, частных застройщиков, поскольку административные здания, а также монастыри и городские храмы были к этому времени выстроены по преимуществу из камня. В 1681 г. погорельцам, у которых дворы “по большим улицам к городовой стене к Китаю и к Белому Городу”, выдавали для строительства каменных палат в долг кирпич по полтора рубля за тысячу с рассрочкой выплаты на 10 лет.С начала XVIII в. указы стали предписывать на погорелых местах в Москве и на загородных дворах строить исключительно из кирпича, хотя бы “в полтора и в один кирпич”, допускались, правда, и мазанки. Эти требования касались не только жилья, но и построек хозяйственного назначения, конюшен, амбаров и т.п. Указ от 28 января 1704 г. обязывал строить “всяких чинов людям”, проживающим на территории Кремля и Китай-города, палаты, подсобные помещения и лавки из кирпича, использовать дерево категорически запрещалось… В 1712 г. к привилегированной части Москвы был присоединен Белый город, причём маломощным городским жителям центра предлагалось, как и ранее, в 1704 и последующие годы, “кому каменное строение строить нечем”, продавать свои дворы более обеспеченным горожанам.Белый город. То есть, ещё за 100 лет до нашего события в районах Китай город и Белый город, а также на территории самого Кремля, строительство разрешалось только из камня и кирпича. Но пожары всё равно были. Например, знаменитый московский пожар 1737 года. Тогда выгорел весь центр Москвы. На кремлёвских стенах сгорела деревянная кровля, никогда больше не восстановленная. Выгорело здание Оружейной палаты. Для чего же тогда требовалось вводить каменное строительство? Может это не помогает?Камень действительно не горит. Горит внутренняя обстановка, деревянные балки перекрытий, но не стены. Это существенно препятствует распространению огня на соседние здания. Что зачастую позволяет локализовать очаг возгорания. Например, за 10 месяцев 1869 г. в Москве насчитали 15 тысяч пожаров. В среднем 50 пожаров в день! Однако весь город не выгорел. То есть пожарная безопасность в каменной застройке на порядок выше.Если сгорает деревянное здание, то остаётся только пепелище. Каменный дом не сгорает, он выгорает изнутри. Остаются закопчённые стены, и очень скоро дом можно снова восстановить.Так вот, после Московского пожара 1812 года вся каменная часть Москвы за редким исключением превратилась в РУИНЫ! Создаётся впечатление, что богатейшие люди страны жили не в каменных дворцах с толстыми стенами, а в глинобитных мазанках, которые от огненного жара рассыпались на куски. И это очень неправильное впечатление!Камень рушится. Граф Сегюр в своих воспоминаниях о пожаре 1812 года написал удивительные строки:«Два офицера расположились в одном из кремлёвских зданий, откуда им открывался вид на северную и восточную части города. Около полуночи их разбудил необычайный свет, и они увидали, что пламя охватило дворцы: сначала оно осветило изящные и благородные очертания их архитектуры, а потом всё это обрушилось.Куда смотрели офицеры из кремлёвского здания? На север и восток. А там находились сплошь каменные Китай город и Белый город. И как же они обрушились? Просто в руины. А может быть перевод с французского не совсем точен? Возможно, изначально фраза звучала так:«Около полуночи их разбудила яркая вспышка (и правда, как отблески огня могут разбудить измученного человека?) и они увидели, что свет озарил дворцы: сначала он контрастно осветил мельчайшие детали зданий (именно осветил, а не охватил, как говорят про пламя), а спустя мгновения, они обрушились.А теперь приведём выдержки из записок очевидцев, чтобы точно убедиться, что это не был простой пожар:«Первым загорелось огромное торговое здание, помещавшееся в центре города в одном из богатейших кварталов. И тотчас же Наполеон поспешил отдать соответствующие приказания, а при наступлении дня сам поспешил на место пожара, обратившись с грозной речью к молодой гвардии и к Мортье, который в ответ указал ему на дома, крытые железом: они продолжали стоять запертыми, нетронутыми, без малейшаго следа взлома, а между тем, чёрный дым клубился, выходя из них… Тогда наши удалились в уцелевшие кварталы в поисках новых жилищ, но прежде чем войти в эти запертые и покинутые дома, они останавливались, услышав там лёгкий треск взрыва, вслед за ним поднималась тоненькая струйка дыма, которая быстро становилась густой и чёрной, затем красноватой, наконец принимала огненную окраску и вскоре всё здание обрушивалось в вихре пламени!«Пожар Москвы 1812, Мемуары графа де-Сегюра, Историческое знание, выпуск 2.Эти мемуары, которые я уже цитировал выше, являются ценным свидетельством. Они широко известны в исторических кругах и фигурируют во всех серьёзных исследованиях по данному вопросу. Но историки читают в них только то, что им на руку. Например, там есть строки про пойманных поджигателей, и их с удовольствием цитируют. Но те выдержки, что приведены здесь, отрицают главенствующую роль поджигателей в Московском пожаре. Напротив они показывают необычный характер очагов возгорания.Почему автор мемуаров изложил события так противоречиво? Это называется смятение. Когда человек видит что-то необычное, то его рассудок пытается найти знакомое привычное объяснение, чтобы сохранить цельное мировоззрение. И мы с вами устроены таким же образом. Сегюр описывает запертые дома с приставленной охраной загорающиеся сами собой, и дома загорающиеся от непонятных причин (лёгкий треск взрыва, тоненькая струйка дыма), которые он пытается объяснить какими-то химическими взрывателями. И тут же он видит в каждом оборванном, обгорелом москвиче поджигателя.Если трезво рассудить, и то, и другое только уловка ума. Москва была покинута поспешно, никто не успел бы заминировать её таким хитрым образом. Да и незачем, есть способы попроще. А «гордые поджигатели, якобы люто ненавидящие французов, и готовые им на зло сами уничтожить всё своё достояние, уже через несколько страниц просятся погреться у костров врага. Необычность и смятение разума, вот причина противоречий.Ещё один убийственный факт:«…сведения приносимые съезжавшимися со всех сторон офицерами, совпадали между собой. В первую же ночь, 14-го на 15-е (со 2-го на 3-е по старому стилю, – авт.) огненный шар спустился над дворцом князя Трубецкого и поджёг это строение – что послужило сигналом. («Пожар Москвы 1812 Мемуары графа де-Сегюра, Историческое знание, выпуск 2).Тут уж историки не смогли пройти мимо, упомянули. Факт-то значимый. Но им пришлось принизить ценность мемуаров графа, назвав его фантазёром. Это уже «потёк мозг и сработали предохранители у самих историков. Но мы-то понимаем, не может бригадный генерал французской армии быть просто фантазёром. По должности не положено. Если бы французские генералы настолько неадекватно воспринимали реальность, то перепутали бы направление, и вместо Европы завоевали Гренландию. Но в чём-то современные исследователи правы. Записки графа явно несут в себе отпечаток сомнения и нелогичности.Ущерб несоизмерим с последствиями обычного пожара. Какова же была обстановка, вызвавшая такое состояние очевидцев? Вот карта, описывающая масштаб повреждений города, с указанием количества уничтоженных домов в конкретных районах. Светлым тоном обозначены неповреждённые кварталы.А вот описание на местности:«…Те же из наших, которые раньше ходили по городу, теперь, оглушённые бурей пожара, ослеплённые пеплом, не узнавали местности, да и кроме того, сами улицы исчезли в дыму и обратились в груды развалин… Лагерь, через который ему надо было пройти, представлял из себя страшное зрелище. Посреди полей, в топкой холодной грязи горели огромные костры из мебели красного дерева и позолоченных оконных рам и дверей. Вокруг этих костров, подложив под ноги сырую солому, кое-как прикрытую досками, солдаты и офицеры, покрытые грязью и копотью, сидели в креслах или лежали на шёлковых диванах… («Пожар Москвы 1812 Мемуары графа де-Сегюра, Историческое знание, выпуск 2).Прошу запомнить слова о «топкой холодной грязи и «сырой соломе. Они нам очень пригодятся, и не только потому, что в дождливую, сырую погоду самопроизвольное возникновение и распространение пожара менее вероятно. Пока запомним – дождь был, и не маленький. Продолжим описание:«…тут же была серебряная посуда, с которой нашим приходилось есть лишь обуглившееся чёрное тесто и недожаренную кровавую конину… Несколько хорошо одетых москвичей, мужчин и женщин, оказавшихся купцами, вместе с остатками своего имущества искали убежища около наших костров… Та же участь постигла и неприятельских солдат в числе приблизительно десяти тысяч. Они бродили среди нас на свободе, причём некоторые из них были даже вооружены… Когда безпорядок (так и написано в оригинале, бе. Зпорядок, – авт.) уменьшился или, вернее, когда начальники превратили мародёрство в регулярную фуражировку, было замечено большое количество отставших русских. Был отдан приказ захватить их, но тысяч семь или восемь успели убежать. Вскоре нам пришлось с ними сражаться…От великой Москвы оставалось лишь несколько уцелевших домов, разбросанных среди развалин. Этот сражённый и сожжённый колосс, подобно трупу, издавал тяжёлый запах. Кучи пепла, да местами попадавшиеся развалины стен и обломки стропил, одни указывали на то, что здесь когда-то были улицы. В предместьях попадались русские мужчины и женщины, покрытые обгорелыми одеждами. Они подобно призракам, блуждали среди развалин; одни из них забирались в сады, присев на корточки, ковыряли землю, надеясь добыть себе каких-нибудь овощей, другие отбирали у ворон остатки падали, трупы мёртвых животных брошенных армией. Немного дальше, можно было заметить, как некоторые из них влезали в Москву-реку для того, чтобы вытащить из воды мешки с зерном, брошенные туда по приказанию Ростопчина, и пожирали сырым, это прокисшее и испортившееся зерно… («Пожар Москвы 1812 Мемуары графа де-Сегюра, Историческое знание, выпуск 2).В общем, выглядеть это должно примерно так:(изображения Хиросимы после ядерного удара)То, что превратило Москву в руины и пепел, потрясло очевидцев до степени шока. Только этим можно объяснить «призрачное состояние – жителей города, уже ни от кого не скрывавшихся; десяти тысяч русских солдат, отчасти вооружённых, которые уже не думали воевать с французами, или просто покинуть город (были деморализованы и дезориентированы); французских солдат, которые тоже не обращали внимания на присутствие вооружённого противника.Такое состояние людей продолжалось несколько дней, по прошествии которых началась хоть какая-то организация и преследование вооружённого неприятеля, который как раз к этому времени тоже пришёл в себя и сбежал из города. Не похоже, чтобы обычный пожар, пусть даже большой, способен был вогнать в прострацию бывалых солдат, не раз повидавших и огонь, и смерть.А вот интересный факт для сравнения. В 1737 году, как известно, случился один из самых страшных пожаров в Москве. Тогда стояла сухая ветреная погода, выгорело несколько тысяч дворов и весь центр города. Тот пожар был соизмерим с нашим, но в нём погибло только 94 человека. Каким образом катастрофа 1812 года, будучи таким же пожаром, смогла поглотить две трети расквартированной в Москве французской армии. То есть порядка 30 000 человек? Они что, ходить не могли? Французские потери «на отдыхе в Москве подтверждают разные источники:«От французской армии, как и от Москвы уцелела лишь одна треть… («Пожар Москвы 1812 Мемуары графа де-Сегюра, Историческое знание, выпуск 2, стр.17).«По признанию самих французских пленных, 39 дневное пребывание их в Москве стоило им 30 000 человек… («Русские и Наполеон Бонапарте. Москва 1814 г.).Это не был обычный пожар. Неудивительно, что разрушенный город «подобно трупу, издавал тяжёлый запах, это как раз и пахли те 30 000 трупов. Да не забыть бы ещё о погибших мирных жителях, которых даже после пожара оставалось до 20 000 человек. А сколько их погибло? Вероятно не меньше, чем французов. Вот что об этом пишут очевидцы:«Казармы были завалены больными солдатами, лишёнными всякого присмотра, а госпитали ранеными, умиравшими сотнями от недостатка в лекарствах и даже в пище… улицы и площади были завалены мёртвыми окровавленными телами человеческими и лошадьми… В одном месте слышны были вопли измученных побоями граждан, от которых узнавать хотели злодеи, где зарыты сокровища казённые и частные. В другом стенали борящиеся со смертью раненые, коих иные проходящие мимо солдаты, из сострадания прикалывали с таким точно хладнокровием, с каким мы в летнее время умерщвляем муху… Целый город превращён был в кладбище и бдительная Наполеонова полиция хоронила везде, где ни попадалось, умирающих с умершими, зарывая тела в землю едва на два три вершка… («Русские и Наполеон Бонапарте. Москва 1814 г.).Удивительно и непостижимо такое количество жертв (около 30 000 человек) от обыкновенного пожара. Даже в Бородинском сражении, где французы были истребляемы прицельным огнём из ружей и пушек, где солдаты бились насмерть в рукопашной схватке, армия Наполеона потеряла порядка 30 000 человек, причём убитыми лишь 10 000. Вынужден ещё раз отметить, что обычный пожар ни при каких обстоятельствах не мог бы привести к такому же количеству жертв.Руины Кремля. Отчего бы нам сомневаться в принятой исторической версии разрушения Наполеоном Кремля? Оттого, что в этой версии от начала до конца всё нелогично. Оттого, что нет мотива действующих лиц. В сочинениях российской пропагандистской машины 19 века Наполеон предстаёт безумцем и вандалом. Точно таким столетие спустя изображали Гитлера, а затем – оголтелых империалистов. Наши идеологические противники в создании подобных страшилок тоже ничуть не уступали. Это просто удобный пропагандистский штамп. Поступки психически больного человека не надо объяснять. В них бессмысленно искать логику. Вот цитата:«Он (Наполеон, – авт.) выдумывает адские способы для истребления и разрушения до основания древней Московской Столицы, приказывает умножить зажигательныя команды, и разместить их по разным частям города; а между тем сам под своим надзором, Наполеон предпринимает безсмертный подвиг злодейства – взорвание на воздух всего Кремля («Русские и Наполеон Бонапарте. Москва 1814 г.).Переборщили малость агитаторы, к этому времени пожар в Москве несколько раз был потушен и возникал вновь. Жечь было почти нечего. Кроме того, несколько дополнительных пожаров принципиально уже ничего не меняли. Да и разрушение Кремля тоже.«…боясь же быть осаждённым в Кремле, велит он из поставленных в Сенатской стене пушек (сии пушки были ещё тут три месяца после бегства французов) стрелять по противулежащим лавкам, дабы сделать площадь перед кремлём. Суконные, серебряный, овощный суровский и вообще все ряды были подорваны порохом («Русские и Наполеон Бонапарте. Москва 1814 г.).Неграмотность агитаторов нам в помощь. Им же некогда открытыми глазами на мир взглянуть, всегда заняты своим грязным делом. Иначе бы они поняли, что сносить каменные лавки ядрами полевой артиллерии, это очень глупая затея. Ничего не снесётся, только дыр наковыряют. Интересен также по своей глупости проект сноса суконного и остальных рядов с помощью пороха. Агитаторы же не понимают, что порох – это стратегический ресурс для ведения боевых действий. Он не растёт на деревьях, и имеет свойство заканчиваться. Не знают они и сколько его требуется для исполнения такой задумки. По моим прикидкам – пара вагонов или полсотни возов. Читаем далее:…около двух тысяч самых отчаянных злодеев должны были умертвить всех жителей, зажечь домы и подорвать Кремль… Испуганный Мортье, не думая уже о выполнении данных ему жестоких приказаний, помышлял (следуя примеру своего Императора) токмо о собственном своём спасении: он успел только зажечь одну часть подкопа и ускакал сам в след за бежавшими из Москвы французами. Ужасный треск, коим взорвана была часть Кремлёвских строений, возвестил в одно время Московским жителям и окончание всех их бедствий, и бегство злодеев… («Русские и Наполеон Бонапарте. Москва 1814 г.).Вот такой образ. Сначала Наполеон беснуется, бегает, кричит, сам помогает мешки с порохом в подкоп заталкивать. Хотя Ростопчин, по свидетельству графа Сегюра и так, якобы, оставил в Кремле огромное количество пороха, что ничем кроме минирования не назвать. Если это так и было, зачем ещё раз минировать?Затем он приказывает палить из пушек по лавкам, расположенным возле Кремля, которые несколько страниц назад уже были сожжены и превратились в руины. После этого он взрывает их ещё и порохом. Контрольный выстрел, так сказать. И вот уже маршал Мортье собственноручно чиркает спичками над фитилём, загорелось-незагорелось бросает это дело и драпает во всю прыть, догонять императора. Ни дать ни взять бегущие махновцы.Всё это сильно напоминает наспех слепленную пропагандистскую версию. Кроме того, Сегюр уже во время первой волны пожара косвенно упоминает некие развалины в Кремле:«…Тогда наши после долгих поисков нашли возле груды камней подземный ход, выводивший к Москве-реке. Через этот узкий проход Наполеону с его офицерами и гвардией удалось выбраться из Кремля… («Пожар Москвы 1812 Мемуары графа де-Сегюра, Историческое знание, выпуск 2).Какие груды камней могут быть на территории Кремля, когда огонь, якобы, только ещё подступал к его стенам? Все известные подземные ходы из Кремля берут начало в башнях, а никак не из груды камней. Вот если башня превратилась в эту груду, тогда понятно. Тогда же, вероятно, могли превратиться в руины и торговые ряды, и разрушенная часть Кремлёвских стен. Тогда же мог быть завален обломками и гигантский Алевизов ров, проходивший от Арсенальной башни до Беклемишевской, и имевший ширину до 34 метров, при глубине порядка 13 метров. После чего, заровнять его стало проще, чем расчистить.Чтобы объяснить такие разрушения, по-видимому, и были состряпаны вышеуказанные неуклюжие версии. Но объяснить всё-таки проще, чем разрушить в реальности. Чем же это сделали?Второе солнце над Москвой. Здесь уместно привести альтернативную версию писателя фантаста Василия Шепетнёва, изложенную в его произведении «Певчие Ада. Она настолько убедительно звучит, что на просторах Интернета давно забыли, что это вымысел, и считают историю подлинной:«В прошлом году московский чиновник приобрёл запущенное поместье на юге Франции, в окрестностях Тулона. После вступления в права владения он затеял ремонт старинного особняка и, готовя мебель к реставрации, в одном из потайных ящичков письменного стола обнаружил дневник некоего Шарля Артуа, лейтенанта наполеоновской армии. В дневнике описывались московские события и подробности возвращения армии из России. Сейчас рукопись проходит ряд экспертиз, но с отрывками из неё, благодаря любезности владельца, удалось ознакомиться. “Я стоял во дворе большого русского дома. Невысокое солнце заливало Москву золотистым светом. Внезапно загорелось второе солнце, яркое, белое, ослепительное. Оно располагалось на двадцать градусов выше первого, истинного, и светило не более пяти секунд, однако успело опалить лицо Поля Берже, отдыхавшего на балконе. Стены и кровля дома начали дымиться. Я приказал солдатам вылить на кровлю несколько десятков вёдер воды, и лишь благодаря этим мерам удалось спасти усадьбу. В других усадьбах, расположенных ближе к новоявленному светилу, начались пожары. Именно эта загадочная небесная вспышка и послужила причиной страшного пожара, уничтожившего Москву…” Любопытно описание бегства наполеоновских войск из России. Как известно, отступать французам (на самом деле состав армии Наполеона был многонациональным, собственно французы в ней составляли меньшинство) пришлось по разорённой Смоленской дороге. Недостаток продовольствия и фуража, отсутствие зимнего обмундирования превратили некогда могучую армию в толпу отчаявшихся, умирающих людей. Но только ли генерал Мороз и генерал Голод виновны в болезнях, поразивших войско? Вернёмся к сентябрю 1812 года, Великая Армия ещё в Москве.  “Вокруг продолжаются пожары. Усадьба, где мы расквартированы, уцелела, но, как назло, новая напасть поразила наши ряды. Гнилая русская вода, невоздержанность в еде или иная причина, но все наши люди страдают от жесточайшего кровавого поноса. Слабость во всех членах, головокружение, тошнота, переходящая в неукротимую рвоту, добавляют несчастий. И не мы одни в подобном положении – все батальоны нашего полка, все полки в Москве. Лекари подозревают дизентерию либо холеру, и рекомендуют поскорее покинуть негостеприимный город. Давеча приезжал Пьер Дюруа. Его отряд стоит в десяти верстах от московской заставы, все здоровы и веселы, правда, тревожат русские партизаны. Видя плачевное наше состояние, он тут же повернул назад, боясь подхватить заразу…” Неделю спустя лейтенант замечает: “Начали выпадать волосы. Я поделился сим печальным открытием с Жирденом – но у него те же неприятности. Боюсь, скоро весь наш отряд – да что отряд, весь полк станет полком лысых… Многие лошади тяжело больны, что ставит в тупик ветеринаров. Как и лекари двуногих, они утверждают, что вся причина в злокачественных миазмах, растворённых в московском воздухе… Наконец, решение принято: мы покидаем Москву. Покидаем, ничего не добившись, поражённые недугом, ослабленные, немощные, бессильные. Одна лишь надежда, увидеть родную Францию придаёт мужества, иначе мы предпочли бы просто лечь на землю и умереть – до того скверно наше состояние…” Страницы, описывающие обратный путь, тяжелы и скорбны: отряд Артуа терял людей ежедневно, но не в боях – воевать они были не в силах, – а от слабости и истощения, вызванных таинственной болезнью. Даже та скудная провизия, которую удавалось раздобыть, впрок не шла, они просто не могли переварить её. Солдаты покрылись гнойниками и язвами. Гибли и люди, и лошади. От русских отбивались те части, которые не входили в Москву, но ряды их таяли, в то время как армия русских только крепла.  Большая часть наполеоновской армии сгинула на просторах России. Шарлю Артуа повезло: крепкий дух подчинил себе немощное тело. Болезнь сделала его инвалидом. Поэтому сразу по возвращении во Францию он получил отставку, но прожил недолго и умер в возрасте тридцати двух лет бездетным. Новый владелец поместья (ко всему прочему, кандидат физико-математических наук), ознакомясь с рукописью и проконсультировавшись со специалистами, высказал предположение: армия, оккупировавшая в 1812 году Москву, подверглась воздушному ядерному удару! Световое излучение вызвало пожары, а проникающая радиация – острую лучевую болезнь, которая и подкосила армию… < ! ]









Тема вроде бы избитая — что или кто вызвал пожар Москвы 1812 года. Историки изучали, учебники написали, памятники поставили, и даже стихи сочинили. Все сегодня знают – деревянная Москва сгорела. Прямо или косвенно в этом виноват Наполеон. Сердце нашего народа наполнилось скорбью и гневом. Вся земля русская поднялась на борьбу с супостатом. Да. Мы это знаем, и, кажется, что всё логично, но интрига здесь всё-таки есть, и немалая —вплоть по присутствия ядерного заряда, хотя казалось бы ну откуда тогда это?. Как же всё это получилось? С момента трагических событий прошло более 200 лет, и всё это время гипотезы о московском пожаре строились по одной схеме. Если политические обстоятельства в данный момент требовали возложить вину на французов, то немедленно обнаруживались причины, по которым губернатор Москвы Ростопчин (как вариант – Кутузов) никак не мог быть инициатором поджога. Дальше простая логика подсказывала – если не они, значит французы. Когда же требовалось показать акт самоотверженности русского народа, то на этот раз у Наполеона находилось железное алиби. Ну, а раз не Французы, то значит, всё-таки наши подожгли.Если прямого политического давления не было, то становилось ясно, что в Московском пожаре не были заинтересованы ни мы, ни французы, и у всех были причины избегать такого развития событий. Тогда следовало соломоново решение, которое до сих пор разделяют самые здравомыслящие (на мой взгляд) исследователи – Москва загорелась сама, от небрежности мародёров, отсутствия порядка и надзора. Но и эта версия при ближайшем рассмотрении не выглядит убедительной. Впрочем, давайте разберёмся по порядку.

Французы не желали Московского пожара

В своих воспоминаниях бригадный генерал французской армии Сегюр очень хорошо показал как пожар Москвы 1812 отразился на впечатлениях самих французов:«Мы сами смотрели друг на друга с каким-то отвращением. Нас пугал тот крик ужаса, который должен раздаться по всей Европе. Мы приближались друг к другу, боясь поднять глаза, подавленные этой страшной катастрофой: она порочила нашу славу, грозила нашему существованию в настоящем и в будущем; отныне мы становились армией преступников, которых осудит небо и весь цивилизованный мир…Сегюр пишет и о том, как Наполеон, вступая в Москву, дал соответствующие распоряжения насчёт обеспечения порядка, и недопущения грабежей. Первые очаги пожаров французы тушили вместе с местными жителями. Так французская армия поступала и в других покорённых Европейских городах.Из многих источников известно, что Наполеон собирался выторговать у Русского царя выгодный мир, в обмен на Москву. Он намерен был заниматься переговорами, уютно разместившись в захваченном городе. Когда же Москва превратилась в пепел и руины, Наполеон потерял предмет торга. Ему уже нечего было предложить. Сильно пострадала и французская армия. Две трети войск, находившихся в Москве на момент пожара, погибло. Если бы они сами были инициаторами поджога, то, несомненно, побеспокоились бы о своей безопасности.

Российская империя не была заинтересована в уничтожении Москвы

Генерал-губернатор Москвы Растопчин, которого чаще всего и обвиняют в намеренном поджоге Москвы, действительно имел планы по уничтожению ряда стратегических объектов. Однако, полная ликвидация города никогда не предусматривалась. Это потеря гигантских ресурсов. И Кремль, конечно, тоже никто не собирался взрывать. Спустя десять лет (в 1823 г.) Растопчин написал в своё оправдание сочинение: «La verite sur l’incendie de Moscou (Правда о пожаре Москвы):«В нем граф заявлял, что главным поводом, побудившим его взяться за перо, было восстановление правды и критический разбор версии об его причастности к пожару, придуманной, по словам графа, самим Наполеоном, чтобы отвести от себя обвинения в варварстве.Как не без оснований полагал Ростопчин, для «сожжения столичного города империи надлежало иметь причину, гораздо важнейшую, чем уверенность во зле, могущим от того произойти от неприятеля. Ведь даже, несмотря на уничтожение шести восьмых частей города оставалось ещё много зданий для размещения вражеской армии. Единственным для неё злом в таком случае была бы гибель от огня запасов продовольствия. Но, как отмечал граф, они были весьма незначительны, так как за период военных действий подвоз провианта и фуража в Москву практически не осуществлялся.Запасы же зерна и муки были почти израсходованы из-за каждодневного снабжения армии хлебом и сухарями. И, наконец, пожар был крайне невыгоден русской армии, обременённой ранеными и беженцами, так как мог принудить французов выйти из города и вступить с ней в сражение, гибельное для русских.Граф отвергал и частные обвинения, например в том, что под его руководством Леппихом были подготовлены зажигательные смеси: «Солома и сено были бы гораздо способнее для зажигателей, чем фейерверки, требующие предосторожности и столь же трудные к сокрытию, как и к управлению для людей, совсем к тому непривычных. Полной бессмыслицей, по мнению бывшего московского генерал-губернатора, являлось свидетельство, будто бы в его доме на Лубянке были в печи обнаружены петарды. «Для чего мне было класть петарды в моем доме? Принимаясь топить печи, их легко бы нашли, и даже в случае взорвания, было бы токмо несколько жертв, а не пожар.Удивлялся граф и упрёкам в использовании выпущенных из тюрем колодников для поджога. Он спрашивал, разумно ли верить, чтобы уголовники, даже если бы условием их освобождения было исполнение приказа Ростопчина, при отсутствии контроля со стороны русских властей с одной стороны, и угрозе быть постоянно схваченными французами с другой стороны, бросились поджигать город?Неправдой, по мнению Ростопчина, являлись и показания осуждённых за поджоги москвичей. Сам он беседовал с тремя оставшимися в живых из осуждённых французской администрацией, и те заявили, что их никто не допрашивал, а из задержанных тридцати человек французы отсчитали тринадцать, расстреляли и повесили на фонарные столбы с надписью, что это и есть поджигатели… (Горностаев М.В. «Генерал-губернатор Москвы Ф.В. Ростопчин: страницы истории 1812 года).Кроме того, в Москве даже после пожара оставалось около 20 000 жителей, которые терпели голод, холод и разруху. Трудно представить, что готовя тотальное разрушение города, Ростопчин не побеспокоился бы об эвакуации жителей, либо зная о том, что многие ещё остались в Москве, всё же привёл в действие зловещий план.Надо отдать должное пропагандистам того времени. Пожар Москвы 1812 искусно был переведен в что-то, похожее сначала на мифы, потом — засевшее в сознании населения. Любое событие могло быть повёрнуто в нужную сторону. Так катастрофическое разрушение позорно без боя сданной врагу столицы (смотри статью) превратилось в героический подвиг нашего народа, единый порыв и т.д. Этот морок уже беспредельно господствовал над умами, когда Ростопчин не выдержал и опубликовал свою правду. И вот как это было воспринято:«…Правда о пожаре Москвы 1812 года вызвала, по меньшей мере, недоумение у современников. М.А. Дмитриев писал: «…для русских чтение этой брошюры осталось и неразгаданным и неприятным, она вышла в тот момент, когда уже утвердилась героическая слава русского народа, когда умолкли упрёки в адрес Ростопчина… (Горностаев М.В «Генерал-губернатор Москвы Ф.В. Ростопчин: страницы истории 1812 года).Реакция совершенно предсказуемая. Но это не умаляет заслуги генерал-губернатора, не пожелавшего быть пособником вранья. Думаю, теперь ясно, что Московский пожар стал неожиданностью для обеих сторон. Каким же образом произошла такая аккуратная по времени и месту случайность?

«Не деревянная Москва», или «Камень не горит»

А с чего это собственно мы уверены, что Москва была деревянной? Давайте хоть проверим, на всякий случай. И тут сразу на глаза попадается статья «Каменное строительство в Москве в начале 18 века. Вот что там есть интересного по нашему вопросу:«Одним из главных направлений законодательной политики Петра I в отношении порядка застройки столицы с конца XVII в. являлось последовательное внедрение в центр Москвы кирпича как основного строительного материала, который должен был помочь кардинально решить проблему пожаров. Это касалось, главным образом, частных застройщиков, поскольку административные здания, а также монастыри и городские храмы были к этому времени выстроены по преимуществу из камня. В 1681 г. погорельцам, у которых дворы «по большим улицам к городовой стене к Китаю и к Белому Городу, выдавали для строительства каменных палат в долг кирпич по полтора рубля за тысячу с рассрочкой выплаты на 10 лет.С начала XVIII в. указы стали предписывать на погорелых местах в Москве и на загородных дворах строить исключительно из кирпича, хотя бы «в полтора и в один кирпич, допускались, правда, и мазанки. Эти требования касались не только жилья, но и построек хозяйственного назначения, конюшен, амбаров и т.п. Указ от 28 января 1704 г. обязывал строить «всяких чинов людям, проживающим на территории Кремля и Китай-города, палаты, подсобные помещения и лавки из кирпича, использовать дерево категорически запрещалось… В 1712 г. к привилегированной части Москвы был присоединен Белый город, причём маломощным городским жителям центра предлагалось, как и ранее, в 1704 и последующие годы, «кому каменное строение строить нечем, продавать свои дворы более обеспеченным горожанам.То есть, ещё за 100 лет до нашего события в районах Китай город и Белый город, а также на территории самого Кремля, строительство разрешалось только из камня и кирпича. Но пожары всё равно были. Например, знаменитый московский пожар 1737 года. Тогда выгорел весь центр Москвы. На кремлёвских стенах сгорела деревянная кровля, никогда больше не восстановленная. Выгорело здание Оружейной палаты. Для чего же тогда требовалось вводить каменное строительство? Может это не помогает?Камень действительно не горит. Горит внутренняя обстановка, деревянные балки перекрытий, но не стены. Это существенно препятствует распространению огня на соседние здания. Что зачастую позволяет локализовать очаг возгорания. Например, за 10 месяцев 1869 г. в Москве насчитали 15 тысяч пожаров. В среднем 50 пожаров в день! Однако весь город не выгорел. То есть пожарная безопасность в каменной застройке на порядок выше.Если сгорает деревянное здание, то остаётся только пепелище. Каменный дом не сгорает, он выгорает изнутри. Остаются закопчённые стены, и очень скоро дом можно снова восстановить.Так вот, после того, как случился пожар Москвы 1812 года вся каменная часть Москвы за редким исключением превратилась в РУИНЫ! Создаётся впечатление, что богатейшие люди страны жили не в каменных дворцах с толстыми стенами, а в глинобитных мазанках, которые от огненного жара рассыпались на куски. И это очень неправильное впечатление!

Камень рушится

Граф Сегюр в своих воспоминаниях о пожаре 1812 года написал удивительные строки:«Два офицера расположились в одном из кремлёвских зданий, откуда им открывался вид на северную и восточную части города. Около полуночи их разбудил необычайный свет, и они увидали, что пламя охватило дворцы: сначала оно осветило изящные и благородные очертания их архитектуры, а потом всё это обрушилось.Куда смотрели офицеры из кремлёвского здания? На север и восток. А там находились сплошь каменные Китай город и Белый город. И как же они обрушились? Просто в руины. А может быть перевод с французского не совсем точен? Возможно, изначально фраза звучала так:«Около полуночи их разбудила яркая вспышка (и правда, как отблески огня могут разбудить измученного человека?) и они увидели, что свет озарил дворцы: сначала он контрастно осветил мельчайшие детали зданий (именно осветил, а не охватил, как говорят про пламя), а спустя мгновения, они обрушились.А теперь приведём выдержки из записок очевидцев, чтобы точно убедиться, что это не был простой пожар:«Первым загорелось огромное торговое здание, помещавшееся в центре города в одном из богатейших кварталов. И тотчас же Наполеон поспешил отдать соответствующие приказания, а при наступлении дня сам поспешил на место пожара, обратившись с грозной речью к молодой гвардии и к Мортье, который в ответ указал ему на дома, крытые железом: они продолжали стоять запертыми, нетронутыми, без малейшаго следа взлома, а между тем, чёрный дым клубился, выходя из них…Тогда наши удалились в уцелевшие кварталы в поисках новых жилищ, но прежде чем войти в эти запертые и покинутые дома, они останавливались, услышав там лёгкий треск взрыва, вслед за ним поднималась тоненькая струйка дыма, которая быстро становилась густой и чёрной, затем красноватой, наконец принимала огненную окраску и вскоре всё здание обрушивалось в вихре пламени!

«Пожар Москвы 1812», Мемуары графа де-Сегюра, Историческое знание, выпуск 2.

Эти мемуары, которые я уже цитировал выше, являются ценным свидетельством. Они широко известны в исторических кругах и фигурируют во всех серьёзных исследованиях по данному вопросу. Но историки читают в них только то, что им на руку. Например, там есть строки про пойманных поджигателей, и их с удовольствием цитируют. Но те выдержки, что приведены здесь, отрицают главенствующую роль поджигателей в Московском пожаре. Напротив они показывают необычный характер очагов возгорания.Почему автор мемуаров изложил события так противоречиво? Это называется смятение. Когда человек видит что-то необычное, то его рассудок пытается найти знакомое привычное объяснение, чтобы сохранить цельное мировоззрение. И мы с вами устроены таким же образом. Сегюр описывает запертые дома с приставленной охраной загорающиеся сами собой, и дома загорающиеся от непонятных причин (лёгкий треск взрыва, тоненькая струйка дыма), которые он пытается объяснить какими-то химическими взрывателями. И тут же он видит в каждом оборванном, обгорелом москвиче поджигателя.Если трезво рассудить, и то, и другое только уловка ума. Москва была покинута поспешно, никто не успел бы заминировать её таким хитрым образом. Да и незачем, есть способы попроще. А «гордые поджигатели, якобы люто ненавидящие французов, и готовые им на зло сами уничтожить всё своё достояние, уже через несколько страниц просятся погреться у костров врага. Необычность и смятение разума, вот причина противоречий.Ещё один убийственный факт:«…сведения приносимые съезжавшимися со всех сторон офицерами, совпадали между собой. В первую же ночь, 14-го на 15-е (со 2-го на 3-е по старому стилю, – авт.) огненный шар спустился над дворцом князя Трубецкого и поджёг это строение – что послужило сигналом. («Пожар Москвы 1812 Мемуары графа де-Сегюра, Историческое знание, выпуск 2).Тут уж историки не смогли пройти мимо, упомянули. Факт-то значимый. Но им пришлось принизить ценность мемуаров графа, назвав его фантазёром. Это уже «потёк мозг и сработали предохранители у самих историков. Но мы-то понимаем, не может бригадный генерал французской армии быть просто фантазёром. По должности не положено. Если бы французские генералы настолько неадекватно воспринимали реальность, то перепутали бы направление, и вместо Европы завоевали Гренландию. Но в чём-то современные исследователи правы. Записки графа явно несут в себе отпечаток сомнения и нелогичности.

Ущерб несоизмерим с последствиями обычного пожара

Какова же была обстановка, вызвавшая такое состояние очевидцев? Здесь приведена карта, описывающая масштаб повреждений города, с указанием количества уничтоженных домов в конкретных районах. Светлым тоном обозначены неповреждённые кварталы.А вот описание на местности:«…Те же из наших, которые раньше ходили по городу, теперь, оглушённые бурей пожара, ослеплённые пеплом, не узнавали местности, да и кроме того, сами улицы исчезли в дыму и обратились в груды развалин… Лагерь, через который ему надо было пройти, представлял из себя страшное зрелище. Посреди полей, в топкой холодной грязи горели огромные костры из мебели красного дерева и позолоченных оконных рам и дверей. Вокруг этих костров, подложив под ноги сырую солому, кое-как прикрытую досками, солдаты и офицеры, покрытые грязью и копотью, сидели в креслах или лежали на шёлковых диванах… («Пожар Москвы 1812 Мемуары графа де-Сегюра, Историческое знание, выпуск 2).Прошу запомнить слова о «топкой, холодной грязи и «сырой соломе. Они нам очень пригодятся, и не только потому, что в дождливую, сырую погоду самопроизвольное возникновение и распространение пожара менее вероятно. Пока запомним – дождь был, и не маленький… Продолжим описание:«…тут же была серебряная посуда, с которой нашим приходилось есть лишь обуглившееся чёрное тесто и недожаренную кровавую конину… Несколько хорошо одетых москвичей, мужчин и женщин, оказавшихся купцами, вместе с остатками своего имущества искали убежища около наших костров… Та же участь постигла и неприятельских солдат в числе приблизительно десяти тысяч. Они бродили среди нас на свободе, причём некоторые из них были даже вооружены… Когда безпорядок (так и написано в оригинале, бе. Зпорядок, – авт.) уменьшился или, вернее, когда начальники превратили мародёрство в регулярную фуражировку, было замечено большое количество отставших русских. Был отдан приказ захватить их, но тысяч семь или восемь успели убежать. Вскоре нам пришлось с ними сражаться…От великой Москвы оставалось лишь несколько уцелевших домов, разбросанных среди развалин. Этот сражённый и сожжённый колосс, подобно трупу, издавал тяжёлый запах. Кучи пепла, да местами попадавшиеся развалины стен и обломки стропил, одни указывали на то, что здесь когда-то были улицы. В предместьях попадались русские мужчины и женщины, покрытые обгорелыми одеждами.Они подобно призракам, блуждали среди развалин; одни из них забирались в сады, присев на корточки, ковыряли землю, надеясь добыть себе каких-нибудь овощей, другие отбирали у ворон остатки падали, трупы мёртвых животных брошенных армией. Немного дальше, можно было заметить, как некоторые из них влезали в Москву-реку для того, чтобы вытащить из воды мешки с зерном, брошенные туда по приказанию Ростопчина, и пожирали сырым, это прокисшее и испортившееся зерно… («Пожар Москвы 1812 Мемуары графа де-Сегюра, Историческое знание, выпуск 2).В общем, выглядеть это должно примерно Хиросима после ядерного удара.То, что превратило Москву в руины и пепел, потрясло очевидцев до степени шока. Только этим можно объяснить «призрачное состояние – жителей города, уже ни от кого не скрывавшихся; десяти тысяч русских солдат, отчасти вооружённых, которые уже не думали воевать с французами, или просто покинуть город (были деморализованы и дезориентированы); французских солдат, которые тоже не обращали внимания на присутствие вооружённого противника.Такое состояние людей продолжалось несколько дней, по прошествии которых началась хоть какая-то организация и преследование вооружённого неприятеля, который как раз к этому времени тоже пришёл в себя и сбежал из города. Не похоже, чтобы обычный пожар, пусть даже большой, способен был вогнать в прострацию бывалых солдат, не раз повидавших и огонь, и смерть.А вот интересный факт для сравнения. В 1737 году, как известно, случился один из самых страшных пожаров в Москве. Тогда стояла сухая ветреная погода, выгорело несколько тысяч дворов и весь центр города. Тот пожар был соизмерим с нашим, но в нём погибло только 94 человека. Каким образом катастрофа 1812 года, будучи таким же пожаром, смогла поглотить две трети расквартированной в Москве французской армии, то есть порядка 30 000 человек? Они что, ходить не могли? Французские потери «на отдыхе в Москве подтверждают разные источники:«От французской армии, как и от Москвы уцелела лишь одна треть… («Пожар Москвы 1812 Мемуары графа де-Сегюра, Историческое знание, выпуск 2, стр.17).«По признанию самих французских пленных, 39 дневное пребывание их в Москве стоило им 30 000 человек… («Русские и Наполеон Бонапарте. Москва 1814 г.).Это не был обычный пожар. Неудивительно, что разрушенный город «подобно трупу, издавал тяжёлый запах, это как раз и пахли те 30 000 трупов. Да не забыть бы ещё о погибших мирных жителях, которых даже после пожара оставалось до 20 000 человек. А сколько их погибло? Вероятно не меньше, чем французов. Вот что об этом пишут очевидцы:«Казармы были завалены больными солдатами, лишёнными всякого присмотра, а госпитали ранеными, умиравшими сотнями от недостатка в лекарствах и даже в пище… улицы и площади были завалены мёртвыми окровавленными телами человеческими и лошадьми… В одном месте слышны были вопли измученных побоями граждан, от которых узнавать хотели злодеи, где зарыты сокровища казённые и частные. В другом стенали борящиеся со смертью раненые, коих иные проходящие мимо солдаты, из сострадания прикалывали с таким точно хладнокровием, с каким мы в летнее время умерщвляем муху… Целый город превращён был в кладбище и бдительная Наполеонова полиция хоронила везде, где ни попадалось, умирающих с умершими, зарывая тела в землю едва на два три вершка… («Русские и Наполеон Бонапарте. Москва 1814 г.).Удивительно и непостижимо такое количество жертв (около 30 000 человек) от обыкновенного пожара. Даже в Бородинском сражении, где французы были истребляемы прицельным огнём из ружей и пушек, где солдаты бились насмерть в рукопашной схватке, армия Наполеона потеряла порядка 30 000 человек, причём убитыми лишь 10 000. Вынужден ещё раз отметить, что обычный пожар ни при каких обстоятельствах не мог бы привести к такому же количеству жертв.

Руины Кремля

Отчего бы нам сомневаться в принятой исторической версии разрушения Наполеоном Кремля? Оттого, что в этой версии от начала до конца всё нелогично. Оттого, что нет мотива действующих лиц. В сочинениях российской пропагандистской машины 19 века Наполеон предстаёт безумцем и вандалом. Точно таким столетие спустя изображали Гитлера, а затем – оголтелых империалистов. Наши идеологические противники в создании подобных страшилок тоже ничуть не уступали. Это просто удобный пропагандистский штамп. Поступки психически больного человека не надо объяснять. В них бессмысленно искать логику. Вот цитата:«Он (Наполеон, – авт.) выдумывает адские способы для истребления и разрушения до основания древней Московской Столицы, приказывает умножить зажигательныя команды, и разместить их по разным частям города; а между тем сам под своим надзором, Наполеон предпринимает безсмертный подвиг злодейства – взорвание на воздух всего Кремля («Русские и Наполеон Бонапарте. Москва 1814 г.).Переборщили малость агитаторы, к этому времени пожар в Москве несколько раз был потушен и возникал вновь. Жечь было почти нечего. Кроме того, несколько дополнительных пожаров принципиально уже ничего не меняли. Да и разрушение Кремля тоже.«…боясь же быть осаждённым в Кремле, велит он из поставленных в Сенатской стене пушек (сии пушки были ещё тут три месяца после бегства французов) стрелять по противулежащим лавкам, дабы сделать площадь перед кремлём. Суконные, серебряный, овощный суровский и вообще все ряды были подорваны порохом («Русские и Наполеон Бонапарте. Москва 1814 г.).Неграмотность агитаторов нам в помощь. Им же некогда открытыми глазами на мир взглянуть, всегда заняты своим грязным делом. Иначе бы они поняли, что сносить каменные лавки ядрами полевой артиллерии, это очень глупая затея. Ничего не снесётся, только дыр наковыряют. Интересен также по своей глупости проект сноса суконного и остальных рядов с помощью пороха. Агитаторы же не понимают, что порох – это стратегический ресурс для ведения боевых действий. Он не растёт на деревьях, и имеет свойство заканчиваться. Не знают они и сколько его требуется для исполнения такой задумки. По моим прикидкам – пара вагонов или полсотни возов. Читаем далее:…около двух тысяч самых отчаянных злодеев должны были умертвить всех жителей, зажечь домы и подорвать Кремль… Испуганный Мортье, не думая уже о выполнении данных ему жестоких приказаний, помышлял (следуя примеру своего Императора) токмо о собственном своём спасении: он успел только зажечь одну часть подкопа и ускакал сам в след за бежавшими из Москвы французами. Ужасный треск, коим взорвана была часть Кремлёвских строений, возвестил в одно время Московским жителям и окончание всех их бедствий, и бегство злодеев… («Русские и Наполеон Бонапарте. Москва 1814 г.).Вот такой образ. Сначала Наполеон беснуется, бегает, кричит, сам помогает мешки с порохом в подкоп заталкивать. Хотя Ростопчин, по свидетельству графа Сегюра и так, якобы, оставил в Кремле огромное количество пороха, что ничем кроме минирования не назвать. Если это так и было, зачем ещё раз минировать?Затем он приказывает палить из пушек по лавкам, расположенным возле Кремля, которые несколько страниц назад уже были сожжены и превратились в руины. После этого он взрывает их ещё и порохом. Контрольный выстрел, так сказать. И вот уже маршал Мортье собственноручно чиркает спичками над фитилём, загорелось-незагорелось бросает это дело и драпает во всю прыть, догонять императора. Ни дать ни взять бегущие махновцы.Всё это сильно напоминает наспех слепленную пропагандистскую версию. Кроме того, Сегюр уже во время первой волны пожара косвенно упоминает некие развалины в Кремле:«…Тогда наши после долгих поисков нашли возле груды камней подземный ход, выводивший к Москве-реке. Через этот узкий проход Наполеону с его офицерами и гвардией удалось выбраться из Кремля… («Пожар Москвы 1812 Мемуары графа де-Сегюра, Историческое знание, выпуск 2).Какие груды камней могут быть на территории Кремля, когда огонь, якобы, только ещё подступал к его стенам? Все известные подземные ходы из Кремля берут начало в башнях, а никак не из груды камней. Вот если башня превратилась в эту груду, тогда понятно. Тогда же, вероятно, могли превратиться в руины и торговые ряды, и разрушенная часть Кремлёвских стен. Тогда же мог быть завален обломками и гигантский Алевизов ров, проходивший от Арсенальной башни до Беклемишевской, и имевший ширину до 34 метров, при глубине порядка 13 метров. После чего, заровнять его стало проще, чем расчистить.Чтобы объяснить такие разрушения, по-видимому, и были состряпаны вышеуказанные неуклюжие версии. Но объяснить всё-таки проще, чем разрушить в реальности. Чем же это сделали?

Второе солнце над Москвой

Здесь уместно привести альтернативную версию писателя фантаста Василия Шепетнёва, изложенную в его произведении «Певчие Ада. Она настолько убедительно звучит, что на просторах Интернета давно забыли, что это вымысел, и считают историю подлинной:«В прошлом году московский чиновник приобрёл запущенное поместье на юге Франции, в окрестностях Тулона. После вступления в права владения он затеял ремонт старинного особняка и, готовя мебель к реставрации, в одном из потайных ящичков письменного стола обнаружил дневник некоего Шарля Артуа, лейтенанта наполеоновской армии. В дневнике описывались московские события и подробности возвращения армии из России. Сейчас рукопись проходит ряд экспертиз, но с отрывками из неё, благодаря любезности владельца, удалось ознакомиться.«Я стоял во дворе большого русского дома. Невысокое солнце заливало Москву золотистым светом. Внезапно загорелось второе солнце, яркое, белое, ослепительное. Оно располагалось на двадцать градусов выше первого, истинного, и светило не более пяти секунд, однако успело опалить лицо Поля Берже, отдыхавшего на балконе. Стены и кровля дома начали дымиться. Я приказал солдатам вылить на кровлю несколько десятков вёдер воды, и лишь благодаря этим мерам удалось спасти усадьбу. В других усадьбах, расположенных ближе к новоявленному светилу, начались пожары. Именно эта загадочная небесная вспышка и послужила причиной страшного пожара, уничтожившего Москву…Любопытно описание бегства наполеоновских войск из России. Как известно, отступать французам (на самом деле состав армии Наполеона был многонациональным, собственно французы в ней составляли меньшинство) пришлось по разорённой Смоленской дороге. Недостаток продовольствия и фуража, отсутствие зимнего обмундирования превратили некогда могучую армию в толпу отчаявшихся, умирающих людей. Но только ли генерал Мороз и генерал Голод виновны в болезнях, поразивших войско? Вернёмся к сентябрю 1812 года, Великая Армия ещё в Москве.«Вокруг продолжаются пожары. Усадьба, где мы расквартированы, уцелела, но, как назло, новая напасть поразила наши ряды. Гнилая русская вода, невоздержанность в еде или иная причина, но все наши люди страдают от жесточайшего кровавого поноса. Слабость во всех членах, головокружение, тошнота, переходящая в неукротимую рвоту, добавляют несчастий. И не мы одни в подобном положении – все батальоны нашего полка, все полки в Москве. Лекари подозревают дизентерию либо холеру, и рекомендуют поскорее покинуть негостеприимный город. Давеча приезжал Пьер Дюруа. Его отряд стоит в десяти верстах от московской заставы, все здоровы и веселы, правда, тревожат русские партизаны. Видя плачевное наше состояние, он тут же повернул назад, боясь подхватить заразу…Неделю спустя лейтенант замечает: «Начали выпадать волосы. Я поделился сим печальным открытием с Жирденом – но у него те же неприятности. Боюсь, скоро весь наш отряд – да что отряд, весь полк станет полком лысых… Многие лошади тяжело больны, что ставит в тупик ветеринаров. Как и лекари двуногих, они утверждают, что вся причина в злокачественных миазмах, растворённых в московском воздухе… Наконец, решение принято: мы покидаем Москву. Покидаем, ничего не добившись, поражённые недугом, ослабленные, немощные, бессильные. Одна лишь надежда, увидеть родную Францию придаёт мужества, иначе мы предпочли бы просто лечь на землю и умереть – до того скверно наше состояние…Страницы, описывающие обратный путь, тяжелы и скорбны: отряд Артуа терял людей ежедневно, но не в боях – воевать они были не в силах, – а от слабости и истощения, вызванных таинственной болезнью. Даже та скудная провизия, которую удавалось раздобыть, впрок не шла, они просто не могли переварить её. Солдаты покрылись гнойниками и язвами. Гибли и люди, и лошади. От русских отбивались те части, которые не входили в Москву, но ряды их таяли, в то время как армия русских только крепла.Большая часть наполеоновской армии сгинула на просторах России. Шарлю Артуа повезло: крепкий дух подчинил себе немощное тело. Болезнь сделала его инвалидом. Поэтому сразу по возвращении во Францию он получил отставку, но прожил недолго и умер в возрасте тридцати двух лет бездетным. Новый владелец поместья (ко всему прочему, кандидат физико-математических наук), ознакомясь с рукописью и проконсультировавшись со специалистами, высказал предположение: армия, оккупировавшая в 1812 году Москву, подверглась воздушному ядерному удару! Световое излучение вызвало пожары, а проникающая радиация – острую лучевую болезнь, которая и подкосила армию… Источник. Эта пространная цитата приведена не просто так. Уже было сказано об огненном шаре над дворцом Трубецкого. Жаль, что нет возможности ознакомиться с подлинником мемуаров Сегюра на французском. Восприятие людьми всего необычного, часто бывает неадекватным, но ещё более искажёнными могут быть переводы. Кто теперь знает, что делал тот огненный шар – поднимался, опускался или на месте стоял, но дворец-то от него загорелся.Многие здравомыслящие люди возмутятся абсурдности предположений о ядерной катастрофе Москвы 1812 года. Пусть даже не осталось прямых письменных указаний о применении такого оружия. Это вполне может быть, ведь мы уже убедились, как умело паразиты-агитаторы управляли информационным пространством даже в то время. Но ведь радиация-то должна была остаться. Где же она?А вот, полюбуйтесь – карта радиационного фона Москвы. Повышенный уровень фоновой радиации в центре Москвы (тёмно голубой цвет) образует характерное пятно, с «факелом, вытянутым в сторону юга. Эпицентр пятна расположен как раз в том месте, где, якобы, Наполеон неистово разрушал каменные торговые ряды. Это как раз то место, на которое выходили кремлёвские окна двух офицеров из мемуаров Сегюра. Тех самых, которых разбудил «необычный свет, и на глазах которых обрушились каменные дворцы.В этих же мемуарах сказано, что сильный ветер дул с севера, что и показывает направление рассеивания радиоактивного мусора, который теперь остаточно фонит в грунте. С этой же стороны расположены Никольские ворота Кремля, которые, якобы, были взорваны бесноватым Наполеоном почти до основания. И, наконец, здесь же расположен Алевизов ров, который после катастрофы, видимо, был настолько завален обломками, что его решили не расчищать, а просто заровнять, расширив Красную площадь.То есть, мы видим все следы применения малого тактического ядерного заряда. Настало время упомянуть и дождь, несмотря на который пожар всё время возникал вновь. После наземного ядерного взрыва всегда появляется дождь, так как большое количество пыли выбрасывается восходящими тепловыми потоками в верхние слои атмосферы, где на них немедленно конденсируется влага. Всё это выпадает в виде осадков.Не исключено, что было применено несколько зарядов в разное время, так как пожар, будучи потушенным в одном районе, возникал снова в другом. Они могли быть разными наземными, воздушными и высотными, при которых ударной волны практически нет, но есть мощное излучение, вызывающее пожары и болезни. Опознать их достоверно, именно как взрывы, людям 19 века было бы практически невозможно. Только и остаётся рассказывать об огненных шарах да самопроизвольно возникающих пожарах.

Выводы

– Не существует единой официальной версии о причинах пожара в Москве 1812 года, которая суммой фактов и доводов перевесила бы остальные. Все существующие версии в какой-то мере политизированы. Это значит, что истинные причины на настоящий момент не вскрыты.– Пожар не нужен был ни России, ни Наполеону.– Большинством очевидцев отмечены необычные обстоятельства возникновения очагов пожара, который, будучи потушенным в одном месте, появлялся вновь в другом.– Пропаганда лжёт нам о том, что Москва была деревянная. Это делается для преувеличения пожароопасности города в нашем воображении. Фактом является то, что весь центр города в радиусе 1,5 километра от красной площади был каменным. Показательно и то, что за 10 месяцев 1869 г. в Москве насчитали 15 тысяч пожаров. В среднем 50 пожаров в день! Однако весь город не выгорел. Дело здесь не столько в бдительности, сколько в повышенной пожарной безопасности каменного города с широкими улицами.– После катастрофы в течение нескольких дней люди в поражённой зоне находились в состоянии шока. Вооружённые противники не воспринимали друг друга как угрозу. По Москве открыто бродили до 10000 русских солдат, и их никто не пытался задержать.– Ущерб от катастрофы оказался немыслимо тяжёлым. Французы потеряли в Москве 30 000 человек, что больше чем их потери в Бородинском сражении. Москва на 75% была уничтожена. В руины превратилась даже каменная застройка, чего не может случиться при обычном пожаре. Руинами стала значительная часть Кремля и массивных каменных торговых рядов, что пропаганда вынуждена была объяснять проделками неадекватного Наполеона (якобы он приказал всё это взорвать). А то, что степень разрушения того же Кремля в разных местах была различной, объяснялось тем, что торопливый Мюрат не все фитили поджёг, либо дождь их погасил и т.д.– Армия французов не располагала достаточными средствами для разрушения массивных каменных построек в таких масштабах. Полевая артиллерия для этого не годится, да и пороха столько не набрать. Речь о килотоннах в тротиловом эквиваленте.– До сегодняшнего дня распределение фонового уровня радиации в Москве указывает на следы применения ядерного боеприпаса. Виден эпицентр и факел рассеяния радиоактивных продуктов взрыва. Расположение эпицентра соответствует наблюдениям очевидцев, а направление рассеяния повторяет описанное направление ветра.Алексей Артемьев, источник

сайт . Третья сторона

Появление в этой войне некой третьей силы даже после столь подробного разбора ситуации кажется фантастикой. Правительства крупнейших держав планеты получили в свои руки ядерные технологии лишь в пятидесятые годы 20 века. Хотя…недавно была публикация о городе Мохенджо-Даро, где исследования показали присутствие с высокой вероятностью 5000 лет тому назад ядерного оружия, уничтожившего прекрасный город…Вот и пойди пойми — была ли Москва подвергнута удару ядерного оружия в 1812 году.

Похожее